Неоконченные сказания полностью

– Чем же исцелить его, если не любовью? – спросила в ответ Королева.

– Эрендис еще молода, – возразил Менельдур, но Алмариань ответила:

– У рода Эрендис жизнь не такая долгая, какая дарована потомкам Элроса; и сердце ее уже покорено[81].

«Паларран» был готов, и Алдарион снова стал готовиться к отплытию. На этот раз Менельдур разгневался, хотя Королева и уговорила его не применять к сыну королевскую власть. Здесь нужно сказать о таком обычае: когда от Нýменóра в Средиземье отчаливал корабль, женщина, чаще всего из рода капитана, водружала на бушприт корабля Зеленый Венок Возвращения, сплетенный из ветвей дерева ойолайрэ {oiolairë}, что значит «вечное лето» – это дерево подарили нýменóрцам эльдары[82], наказав, чтобы те носили его ветви на своих кораблях в знак дружбы с Оссэ и Уйнэн. Листья этого дерева всегда были зелены, сочны и духовиты; и оно хорошо росло на морском воздухе. Но Менельдур запретил Королеве и сестрам Алдариона доставить венок ойолайрэ в Рóменну, где стоял «Паларран», сказав, что он не дает сыну своего благословения, потому что тот отправляется против его воли; и Алдарион, услышав об этом, сказал:

– Если мне суждено отправиться без благословения и без венка – пусть будет так.

Королева опечалилась; но Эрендис сказала ей:

– Таринья, если ты сплетешь венок из ветвей эльфийского дерева, я принесу его в гавань, с твоего позволения; ведь мне Король не запретил этого.

Моряки сочли дурным знамением то, что Капитану приходится отчаливать без благословения; но, когда все уже было готово и матросы собирались выбирать якоря, появилась Эрендис, хотя она и не любила шума и толкотни большой гавани и криков чаек. Алдарион радостно и удивленно поприветствовал ее; а она сказала:

– Я принесла тебе Венок Возвращения, господин – от Королевы.

– От Королевы? – переспросил Алдарион другим уже голосом.

– Да, господин, – сказала она, – но я просила ее изволения на это. Не одна твоя семья будет рада твоему возвращению, да случится это скорее.

И тогда Алдарион впервые посмотрел на Эрендис с любовью; и долго стоял он на корме, глядя на берег, пока «Паларран» уходил в море. Говорится, что он спешил вернуться из того похода и отсутствовал меньше, чем собирался; а вернувшись, он привез подарки для Королевы и ее фрейлин, но самый богатый подарок – большой алмаз – для Эрендис. Холодно на этот раз приветствовал сына Король; с упреком сказал Менельдур, что такой подарок Королевскому Наследнику не подобает делать иначе, чем в залог помолвки; и потребовал, чтобы Алдарион объявил, что у него на уме.

– В знак благодарности, – ответил тот, – я привез его сердцу, что осталось теплым тогда, когда остальные охладели.

– Холодное сердце не исторгнет тепла из других сердец ни при прощании, ни при встрече, – сказал Менельдур; и он еще раз попросил Алдариона подумать о женитьбе, хотя и не говорил об Эрендис.

Алдарион же не думал об этом вовсе, ибо он всегда противился тем более, чем более понуждали его; он стал к Эрендис холоднее, чем был, и задумал покинуть Нýменор и вернуться к своим делам в Виньялондэ. Жизнь на суше томила его, потому что на своем корабле он не был подвластен ничьей воле, а Морские Купцы, сопровождавшие его в его плаваниях, испытывали к Великому Капитану только любовь и почтение. Но теперь Менельдур запретил ему уплывать; Алдарион же еще до исхода зимы снарядил семь кораблей и большую часть Морских Купцов наперекор воле Короля. Королева не решилась вызвать на себя гнев Менельдура; но ночью женщина, закутанная в плащ, пришла в гавань с венком и передала его Алдариону, сказав: «Это от Госпожи Западных Земель» – ибо так называли Эрендис – и скрылась.

В ответ на открытое неповиновение Алдариона Король сложил с него власть Начальника Кораблей и Гаваней Нýменóра; он закрыл Цех Гильдии Морских Купцов на «Эамбаре» и запретил порубку любого леса на постройку кораблей. Прошло пять лет; и Алдарион вернулся с девятью кораблями – два из них были построены в Виньялондэ – и все они были нагружены отличным лесом с берегов Средиземья. Когда же Алдарион увидел, что произошло в его отсутствие, он разгневался и сказал своему отцу:

– Если никто не рад мне в Нýменóре, и нет здесь дела моим рукам, и нельзя мне здесь чинить свои корабли, то я вернусь назад, и очень быстро: ветра были суровы[83], и мне нужно чиниться. Разве нечем больше заняться сыну Короля, кроме как глядеть в лица женщин в поисках своей суженой? Я занялся лесным делом и был рачителен в нем; до конца моих дней в Нýменóре станет больше леса, чем сейчас, под твоим скипетром.

И, верный своему слову, в тот же год Алдарион с самыми отважными из Морских Купцов на трех кораблях уплыл снова, без благословения и без венка; ибо Менельдур наложил запрет на это всем женщинам своего двора и женам Купцов и окружил Рóменну дозорами.