И он увидел, что она заказала мастерам оправить белый камень, похожий на звезду, в серебро; по ее воле Алдарион увенчал ее этой диадемой. Эрендис носила ее много лет, пока не пришли скорби и печали; по этой диадеме назвали ее повсюду Тар-Элестирнэ {Tar-Elestirnë}, Владычица со Звездой на Челе[88]. Так во дворце Короля в Арменелосе и по всему Острову настало время покоя и радости, и в древних книгах записано, что невиданный урожай выдался в то золотое лето года восемьсот пятьдесят восьмого Второй Эпохи.
Только моряки Гильдии Морских Купцов из всего народа были недовольны. Уже пятнадцать лет Алдарион жил в Нýменóре и не снаряжал дальних походов; и, хотя он выучил многих достойных капитанов, без богатства и власти Королевского сына их плавания были не такими долгими и дальними, и редко заплывали они дальше страны Гил-Галада. К тому же на верфях подошел к концу запас дерева, ибо Алдарион забросил леса; и Морские Купцы стали просить его вернуться к делам. Алдарион уступил их просьбам; и сперва Эрендис сопровождала его в лесах, но ее опечалило зрелище деревьев, сперва срубаемых, затем пускаемых в обрезку и распил. Вскоре Алдарион стал ездить один, и они реже бывали вместе.
Настал год, в который все ждали свадьбы Королевского Наследника; ибо не в обычае было, чтобы помолвка затягивалась более, чем на три года. Однажды весенним утром Алдарион выехал из гавани Андýниэ по дороге к дому Берегара; ибо он был зван туда, и Эрендис должна была приехать туда из Арменелоса прежде него. Выехав на гребень горы, прикрывавшей гавань с севера, Алдарион обернулся и поглядел на море. Дул западный ветер, частый в это время года, ветер, который любили все, кто плавал в Средиземье, и волны, увенчанные гребнями пены, накатывались на берег. Тут тоска по морю вдруг охватила Алдариона, словно могучей рукой сжав его горло, и сердце его забилось, и у него перехватило дух. Он овладел собой, и, наконец, повернулся спиной к морю, и продолжил путь; и он выбрал ту дорогу через лес, где встретил некогда Эрендис на коне, похожую на эльфиянку – пятнадцать уже лет назад. Он почти искал ее там взглядом; но ее не было там, и желание увидеть ее погнало его; он приехал в дом Берегара еще засветло.
Эрендис встретила его с радостью, и он был весел; но ничего не сказал об их свадьбе, хотя все думали, что он ездил в Западные Земли также и за этим. Дни шли, и Эрендис стала замечать, что Алдарион все чаще вдруг умолкает во всеобщем веселье; и, глядя на него, она то и дело ловила на себе его взгляд. И сердце ее сжималось: ибо голубые глаза Алдариона стали казаться ей холодными и серыми, и она видела в них тоску и жажду. Этот взгляд был слишком хорошо ей знаком, и ее страшило то, что он означал; но она ничего не сказала ему. Нýне
Так шел год, и Алдарион не говорил ни о море, ни о свадьбе; но стал часто бывать в Рóменне и среди Морских Купцов. Наконец, когда близилось уже начало следующего года, Король призвал его в свои покои; они были рады встретиться, и их любовь друг к другу не была ничем омрачена.
– Сын мой, – спросил Тар-Менельдур, – когда ты приведешь ко мне мою долгожданную дочь? Прошло уже больше трех лет, достаточный срок. Я дивлюсь, как ты можешь выносить такую длительную отсрочку?
Алдарион помолчал и сказал, наконец:
– Снова на меня находит моя страсть, Атаринья. Восемнадцать лет – долгий пост. Мне трудно лежать в постели и трудно сидеть в седле, и камни твердой земли ранят мне ноги.
Менельдур опечалился и пожалел сына; но муки его он понять не мог, ибо сам никогда не любил корабли; и он сказал:
– Увы! Но ты помолвлен. А по законам Нýменóра и по порядкам Эльдара и Эдайна мужчина не может иметь двух жен. Ты не можешь обручиться с Морем, ибо ты помолвлен с Эрендис.
Тут сердце Алдариона ожесточилось, потому что эти слова напомнили ему их разговор с Эрендис, когда они ехали по Эмериэ; и он подумал – и напрасно – что Эрендис советовалась с его отцом. Он же, когда считал, что кто-то хочет заставить его поступать по-своему, всегда поступал наперекор.
– Кузнец может ковать, конник может ездить, рудокоп может копать, будучи помолвлен, – сказал он. – Так почему же моряк не может плавать?
– Если бы кузнец по пять лет стоял у наковальни, мало было бы жен у кузнецов, – ответил Король. – И редки у моряков жены, которые выносят все, что дарит им судьба, из-за их работы и их нужды. Королевский же Наследник – не моряк ни по роду занятий, ни по нужде.
– Не одна работа правит человеком, – сказал Алдарион. – И есть еще много лет, чтобы повременить.
– О, нет! – возразил Менельдур. – Ты принимаешь свой дар, как должное: надежда же Эрендис короче твоей, и годы ее летят быстрее. Она не из ветви Элроса; и она уже много лет любит тебя.
