Неоконченные сказания полностью

И они отправились вместе, и поехали в Эмериэ {Emerië}, где на зеленых холмах паслись самые большие в Нýменóре стада, и смотрели на белые домики пастухов, и слушали блеянье отар.

Там Эрендис заговорила с Алдарионом и сказала ему:

– Вот здесь я смогу жить счастливо и спокойно.

– Ты сможешь жить там, где пожелаешь, жена Королевского Наследника, – отвечал Алдарион. – И Королевой – во многих прекрасных дворцах, какие захочешь.

– Пока ты станешь Королем, я уже состарюсь, – сказала Эрендис. – А где до того времени будет жить Королевский Наследник?

– Со своей супругой, – ответил Алдарион, – когда отпустят его дела, если только она не сможет разделить их с ним.

– Я не стану делить своего мужа с Владычицей Уйнэн, – сказала Эрендис.

– Это слова, – сказал Алдарион. – Так же и я могу сказать, что не стану делить свою жену с Владыкой Лесов Оромэ {Oromë}, из-за того, что она любит деревья, растущие на воле.

– Воистину, не станешь, – сказала Эрендис, – ведь ты любое дерево готов свалить в дар Уйнэн, будь твоя воля.

– Назови любое дерево, которое тебе по сердцу, и оно будет стоять до самой смерти своей, – предложил Алдарион.

– Я люблю все, что растет на этом Острове, – ответила Эрендис.

И они долго ехали молча; а после этого дня расстались, и Эрендис вернулась в дом своего отца. Ему она ничего не сказала, но матери своей Нýнет {Núneth} пересказала весь разговор с Алдарионом.

– Все или ничего, Эрендис? – сказала Нýнет. – Так ты вела себя, как ребенок. Ты же любишь его, а он – великий человек, не говоря уж о его чине; любовь к нему нелегко будет тебе выкинуть из сердца. Женщина должна делить любовь своего мужа с его любовью к своему делу и с пламенем его души, иначе она делает его недостойным любви. Но не думаю, что ты поймешь этот совет. Я же грущу потому, что настала уже пора тебе выходить замуж; и, родив прекрасное дитя, я надеялась на прекрасных внуков; и если будет их качать колыбель не в королевском дворце, это меня не опечалит.

Совет этот и в самом деле не запал в душу Эрендис; но она поняла, что сердце ее ей не принадлежит и дни ее пусты: более пусты, чем в те годы, когда Алдарион бывал в походах. Ибо он жил в Нýменóре, но дни шли, а он больше не появлялся на западе.

Тогда Королева Алмариань, которой Нýнет рассказала о том, что происходит, опасаясь, что Алдарион вновь станет искать себе утешения в дальнем путешествии – ибо он долго уже жил на берегу – послала Эрендис письмо, прося ее вернуться в Арменелос; и Эрендис, побуждаемая Нýнет и велением своего сердца, послушалась. Там они помирились с Алдарионом; и весной того года, когда подошло время Эрукьерме {Erukyermë}, они в свите Короля поднялись на вершину Менельтармы, Священной Горы нýменóрцев[86]. Когда все уже спустились оттуда, Алдарион и Эрендис остались на вершине; и они смотрели вокруг, на Остров Вестернессэ {Westernesse}, покрытый весенней зеленью, и видели сияние на Западе, где вдалеке стоял Аваллóнэ {Avallónë}[87], и тени на Востоке, над Великим Морем; а над ними распростерся голубой Менель. Они молчали, ибо лишь Королю разрешалось говорить на вершине Менельтармы; но когда они спускались, Эрендис приостановилась, глядя в сторону Эмериэ и дальше к лесам ее родины.

– Неужели тебе немил Йôзâйян {Yôzâyan}? – спросила она.

– Истинно, мил, – ответил Алдарион, – хоть ты, наверно, не поверишь этому. Но я думаю еще и о том, каким он может стать в грядущие времена, и о надежде и славе его народа; и думаю я, что не должен такой дар лежать без дела про запас.

Эрендис возразила ему, сказав:

– Дары, что приходят от Валаров, а через них – от Единого, надо любить просто так и во все времена. Они даны не для торга, не для обмена на лучшее или большее. Аданы остаются смертными людьми, Алдарион, как бы велики они ни были: и нам не жить в грядущих временах, не то как бы не потерять нынешнее, променяв его на собственную пустую выдумку. – И, сняв алмаз со своего плаща, Эрендис спросила Алдариона. – Разве ты позволишь мне обменять этот камень на что-нибудь другое, что мне понравится?

– Нет! – ответил он. – Но ты ведь не запираешь его в сундуке. Хотя мне кажется, что ты слишком высоко носишь его: он тускнеет рядом с блеском твоих глаз.

И он поцеловал ее глаза, и тут все страхи оставили ее, и она приняла его; и так они помолвились на крутой тропе по склону Менельтармы.

Они вернулись в Арменелос, и Алдарион представил Эрендис Тар-Менельдуру невестой Королевского Наследника; и Король возрадовался, и большое веселье было в столице и по всему Острову. На помолвку Менельдур подарил Эрендис обширные земли в Эмериэ и выстроил на них для нее белый дворец. Алдарион же сказал ей:

– Много у меня еще в сундуках драгоценностей, подарков от королей дальних стран, куда корабли нýменóрцев принесли помощь. Есть у меня камни, зеленые, словно солнечный свет в листьях деревьев, любимых тобой.

– Нет! – сказала Эрендис. – Есть у меня уже подарок от тебя на помолвку, хоть и получила я его много раньше. Других камней у меня нет, и не нужно; и я стану носить его еще выше.