— Зачем вы ее с собой взяли, обойтись нельзя было?
— Наташа, предоставь мне самому решать, с кем идти в тайгу. — Он приподнялся с бревна, и Лена мысленно ему зааплодировала.
Девушка вскочила следом, ухватила его за рукав:
— Поцелуйте меня, как тогда, на празднике…
Алексей повернулся к ней, и Лена замерла.
— Наташа, — Ковалев мягко взял ее за плечи, — пойми, я тебя поцеловал не как женщину, а как равноправного партнера. Ты же так стойко держалась!
Мне очень жаль, что тебе показалось другое.
Наталья заплакала.
— Успокойся, девочка. Я тебе однажды уже говорил: найди себе молоденького мальчика, зачем тебе седеющий, вредный дядька вроде меня?
Наталья громко всхлипнула.
— Знаю, я все видела, вы с этой учителки глаз не спускали и с собой не зря потащили. Только напрасно стараетесь, она за Верки Мухиной брата замуж собирается.
«Ах ты жалкая врунишка!» Лена от возмущения еле устояла на месте, но злые слова соперницы наполнили ее тайной радостью. Выходит, ничего у него с Наташкой нет, и эта дура просто бесстыдно вешается на него.
Тем временем Алексей увел продолжающую всхлипывать девушку к биостанции. Они поднялись на крыльцо самого большого здания. Открылась дверь, высветила яркий прямоугольник, и два темных силуэта, мелькнув на его фоне, зашли в дом. Из окон слышались музыка, оживленные голоса. Терентьевы давали банкет в честь приезжих. Лена быстро миновала дома, открыла двери домика, где им предстояло переночевать, для них отвели две комнаты. В одной постелили отцу и Алексею, в другой — ей.
Рогдай отозвался на ее шаги дробным стуком хвоста под кроватью, но не вылез, справедливо рассудив, что хозяйка вполне обойдется без его нежностей.
Она только-только успела раздеться и нырнуть под одеяло, как в соседней комнате раздались тяжелые шаги. В ту же минуту постучали в косяк, и в комнату вошел Алексей.
— Смотрю, вы слишком быстро засыпаете, Елена Максимовна! — Он сел на соседнюю застеленную кровать. — Кто вам позволил подглядывать за мной и Наташей?
Сердце у Лены екнуло и ушло в пятки. Все-таки он ее углядел и разыграл целый спектакль.
«Вот же чертов лицемер!» Она лежала притаившись, сдерживая дыхание. Краем глаза заметила, что Алексей взбил руками подушку и растянулся на постели во весь рост.
— Интересно, сколько еще у вас дурных привычек обнаружится? Согласитесь, исподтишка наблюдать за милующимися парочками ой как неприлично! — Он приподнял голову, взглянул на соседнюю кровать. — И нечего притворяться! Дышите ровнее, а то задохнетесь! — Ковалев завозился, устраиваясь поудобнее. А если бы вдруг мы решили заняться любовью, как бы вы себя тогда повели?
Лена не выдержала, резко села на постели, совсем забыв, что на ней лишь легкая трикотажная маечка с узкими бретельками. Алексей с удовольствием отметил, что под майкой ничего нет, а грудь яростно вздымается, будто пытается вырваться из весьма условного тонкого плена.
— Вы что себе позволяете? Шастаете по лесу, не слишком выбирая места для выяснения отношений.
Мне глубоко наплевать, чем вы там собирались заниматься! Единственное мое желание — отхлестать вас по наглой самоуверенной физиономии! Убирайтесь отсюда немедленно, иначе я за себя не отвечаю! Лена заметила его напряженный взгляд и поспешила набросить на себя одеяло.
Неуловимым движением Алексей перемахнул к ней на кровать, ухватил за тонкие запястья, притянул к себе:
— Всякий порок наказуем, моя дорогая!
Он прижался к ее губам и, опрокинув на подушку, навалился горячей тяжестью. Лена принялась извиваться под ним, всеми силами пытаясь освободиться, но мужчина все сильнее вдавливал ее в постель. Его губы раздирали рот, а жадная рука откинула одеяло и скользнула между ног. Девушка была в отчаянии, слишком уж все смахивало на изнасилование, но, тем не менее, тело реагировало на его прикосновения совсем не так, как ей хотелось.
Ноги непроизвольно раздвинулись, и он стремительно вошел в нее. Лена застонала от ужаса: с минуты на минуту должен появиться отец, а тут такое творится. Алексей, приняв ее стон за одобрение своих действий, убыстрил темп. Кровать сотрясалась и ходила ходуном. Мучительные судороги пробежали по телу, и она почувствовала, что и он заканчивает процесс. Вместо привычной радости, она испытала горечь унижения и обиды. Грубый неандерталец растоптал ростки зарождавшегося в ней чувства, а ведь она была почти готова простить его после невольно подслушанного разговора.
Слезы потекли у нее по лицу. Алексей почувствовал неладное, оставил в покое ее рот. Слизнув с ее щеки слезинку, почти ласково спросил:
— Тебе не понравилось на этот раз? Может, повторим через некоторое время?
У Лены не осталось сил ни на сопротивление, ни на оскорбления. Бессильно откинув голову и руки, она лежала под ненавистным мужчиной и молча плакала, изредка жалобно, совсем по-детски, всхлипывая.
Алексей, не проронив ни слова, поднялся, заметил, что она тотчас же отвернулась к стене. Застегнув джинсы, прошел к себе в комнату, лег на постель прямо в одежде. Он долго лежал, глядя в потолок, прислушиваясь к тихим всхлипываниям за стеной.
