А ведь смотри, каков красавец, какова силища! — Женщины с восторгом смотрели на огромного зверя, развалившегося по всей клетке.
Елена Васильевна выглянула в окно:
— Темнеет, не побоишься по лесу идти, а то я тебе кого в провожатые по телефону кликну?
— Спасибо, Елена Васильевна, дорогая. — Лена ласково коснулась сморщенной, в коричневых пигментных пятнах руки старушки. — Я на тропе каждую кочку знаю. Расскажите лучше еще что-нибудь.
— Тогда слушай о знаменитой «медвежьей катастрофе», что у нас в шестьдесят втором году случилась.
В шестьдесят первом практически совсем не уродились кедровые орехи, вымерли кедровки, бурундуки.
Медведь-то сам шишку не добывает, а любит по осени чужими запасами поживиться. В шестьдесят втором опять неурожай. Орех был только местами, упал рано и как-то сразу. Зато рябины было, за всю жизнь больше такого не видела! Вот медведи на нее и набросились, предпочли пихтовой хвое. А она жиру не дает.
Звери не смогли лечь в берлоги и стали спускаться с гор. Страшнее зверя, чем голодный шатун, в тайге нет!
В ту зиму они давили друг друга, нападали на людей.
В Привольном двоих медведи съели, нескольких покалечили. Здесь тоже пришлось отбивать настоящую атаку. Шестеро оголодавших зверюг взломали ограду в маральем питомнике. Пришлось всех пристрелить.
Спать, бывало, ложились — и карабин рядом заряженный. — Елена Васильевна потянулась к шкафу, достала альбом с фотографиями. — Когда медведи стали губить людей, собрали мы группу охотников и на моторке поднялись по Казыгашу искать бродячих хищников и уничтожать их. Вот смотри, на этой фотографии нас семь человек.
— А вы единственная женщина, и не страшно было? — потрясение спросила Лена.
— Естественно, страшно, особенно ночью, когда слышишь жуткий рев и как он ворочается в валежнике. Мы в тот раз больше десятка шатунов уничтожили. — Она захлопнула альбом, положила его на место. — Интересный случай с нами там произошел. Тут километрах в ста стойбище раньше было, Шайдак называлось. Жили рыбаки в основном. Подходим на моторке к берегу, смотрим, весь берег в медвежьих следах. Людей — ни души! Хорошо, если успели убежать, а если хуже? — Елена Васильевна перевела дух. — Как вспомню, до сих пор страх берет. Парень один молодой вылез на берег, идет по следу. Только приблизился к одной из избушек, на него через развешанную рыбачью сеть медведь. От неожиданности парень прыгнул в реку, поскользнулся на камнях и выстрелил в воздух. А шатун запутался в сети, ревет белугой, изо рта пена от дикой ярости. Пришлось пристрелить его. Смеемся, шутим над парнем, подходим к жилой избе. Я убираю кол, подпирающий дверь, открываю ее, и, представляешь, на полу, среди рассыпанной посуды, другой. Пасть ощерил. Как я успела дверь захлопнуть и кол приставить, не знаю.
Мужики потом говорили, что не у одного в штанах сырость появилась. — Елена Васильевна засмеялась. — Сейчас вроде смешно, а тогда не до смеха было! Оказывается, шайка медведей захватила Шайдак. К счастью, рыбаки успели уйти заблаговременно. Один из хищников разворотил потолок избы и пролез в нее. Сожрал ведро сахара, вырвал из окна раму, выбросил на улицу радиоприемник и улегся отдыхать. Второй завладел шалашом из коры. В нем было две бочки мяса. Разломал их, наелся, отбил атаки друзей по несчастью и поселился в стойбище охранять добычу. Обиженные пытались взломать ледник с рыбой, но напрасно. Досталось им лишь два ведра с рыбьими кишками да головами. Так потом одно нашли километрах в трех от стана, на тропе, все изгрызенное, измятое, разорванное пополам.
Возможно, воришка надел его на морду, пытался вылизать дно и долго не мог избавиться от него…
Лена засиделась у Елены Васильевны, и обе спохватились, когда на небе вспыхнули первые звезды.
С трудом убедив беспокойную старушку не провожать ее до первых домиков биостанции, девушка отправилась по тропинке через ночной лес. Темные ели четко вырисовывались на фоне более светлого неба. Над ними постепенно всходила луна, освещая все мертвенно-бледным светом.
На подходе к домам Лена вдруг заметила знакомую парочку. Ей совсем не улыбалось встречаться с ними, и, отступив в тень огромного кедра, она затаила дыхание. Алексей и Наташа медленно проследовали мимо и уселись на поваленный ствол в нескольких шагах от ее тайного убежища. Невольно она оказалась свидетелем чужого свидания. Лену пробрала неприятная дрожь. Не хватало, чтобы ее обвинили в преднамеренном подглядывании. Можно представить, как разъярится Алексей.
Мужчина и женщина молча сидели на некотором расстоянии друг от друга. Ковалев закурил сигарету, повернулся к Наташе.
— Зачем ты хотела меня видеть? — спросил он.
Наталья пододвинулась ближе, взяла его за руку:
— Я очень соскучилась, а вы как приехали, так ни разу на меня и не посмотрели.
— Надеюсь, ты поняла, я был очень занят. Скоро начнется обрезка пантов, да и других вопросов набралось. Меня же несколько дней не будет.
— Но вы же заметили, что Елена Максимовна пропала, и искали ее повсюду, пока Коротницкая не позвонила.
Лена поняла, что девушка обижена до глубины души.
