– Если бы не твой голос, который трудно с чьим-либо спутать, решил бы, что слышу бред городской сумасшедшей. Ты в своем коронном амплуа. Допрыгалась. Как всегда, самая смелая, самая умная. Всё знаешь лучше других. Не пришло в голову позвонить, посоветоваться, прежде чем отправляться к нотариусу?
– Нотации будешь читать или поможешь?
– Мне бы кто помог, – недобро вздохнул Иванов. – Я лежу, понимаешь, лежмя вторую неделю, у меня страшный поясничный прострел. На Костины похороны подняться не смог. Не знаю, не знаю… Как в таком состоянии пойду с тобой по инстанциям? Не знаю…
– Я что, предлагаю тебе ходить со мной по инстанциям? Пристрой меня куда-нибудь, чтоб крыша над головой, и дело с концом. Мне теперь без разницы. Сделаешь?
– Да-а, «пизде-ец подкрался незаме-етно». – Растягивая слова, произнес Иванов со вздохом, чем несколько обескуражил Берту, ибо подобных фраз за ним раньше не водилось. – Говорил тебе год назад, отпиши квартиру Актерской гильдии и живи спокойно до скончания собственных дней в собственных стенах. Пришло бы время, похоронили бы по-людски. Так не-ет, это тебе было низко, гордыня не позволила. А теперь что?
– Ты человек?!
– Ладно, не кипятись. Сделаю, что смогу. В память о твоей гениальной игре. Позвони мне завтра после двух. Паспорт, надеюсь, у тебя при себе? Смотри, его не потеряй. Переночевать тебе есть где?
И тогда Берта солгала, что есть.
Перед первой своей ночью в интернате она загадала: если ей приснится Георгий, не так всё страшно.
По каким-то неподвластным ей ощущениям и косвенным признакам она понимала – это Гранд-опера. Она сидела в партере, по центру третьего ряда, на ней было облегающее джерсовое платье цвета цикламена, маленькие сережки-бусинки с аметистами, любимые темно-сиреневые туфли на невысоких шпильках, с перламутровыми пряжками. Георгий в великолепно сидящей черной тройке и кипенной рубашке вышел на поклоны, ведя за руку дирижера. Вдвоем они подошли к рампе. Балетная труппа за их спинами аплодировала вместе с поднявшимся в единой волне рукоплещущим залом. Счастье разливалось в душе Берты. Счастье и гордость. За его успех, за триумф. Она всегда знала, всё будет именно так – это свершится, он достоин. Но к счастью примешивалось беспокойство. Она поймала себя на том, что пытается разглядеть обручальное кольцо на пальце его правой руки. Тут промелькнула мысль, что он мог принять католичество и носить кольцо на левой руке, как большинство европейцев. Она напрягла зрение, но кольца не узрела ни на одной из рук. «Конечно, как я могла подумать о нем такое? Он совершенно не мог. Не мог полюбить кого-то, кроме меня. Вот… вот… сейчас… он опустит глаза и непременно меня увидит, непременно…»
Кирилл обнаружил Алексея в третьем дальнем зале «Солянки». Дима Японец крутил за пультом медленную композицию «Острова», дань восьмидесятым.
– По какому случаю внезапный сбор? – уточнил Кирилл, садясь за столик.
– По поводу его разрыва с Зосей. – Алексей кивнул в сторону приближающегося к ним от барной стойки Сергея. – Излагай, – выдвинул он для Сергея стул.
– А-а, – поставив на стол рюмки с зеленой мутью «Форреста Гампа», махнул рукой Сергей, – нашла себе пятидесятитрехлетнего бизнесмена. Говорит, встречаться больше не будем, не хочу себя компрометировать, у нас с тобой будущего нет.
– А как же ваш феерический секс?
– Сказала, у бизнесмена с потенцией порядок, он йогой занимается. Во-от. Я ее девять с половиной месяцев окучивал как подорванный, а она мне про йогу теперь втирает.
– Деньги потянулись к деньгам, – резюмировал Алексей, – не успел ты крутануть ее с квартирой. Понимаю, обидно. С другой стороны, могло и «бэхи», и Мальдив не быть. Так что забей. Автомобиль, надеюсь, отбирать не станет, не будет мелочиться?
– Надеюсь, – невесело усмехнулся Сергей. Впервые за долгое время он казался растерянным. – Ты что скажешь, математик?
– Вообще-то, понять ее можно, – пожал плечами Кирилл. – Какие у нее с тобой маячили перспективы? Поэксплуатировал бы еще максимум пару лет и бросил сам. Оставь за ней право по устройству личной жизни и по-буддистски пожелай ей счастья.
Сергей промолчал, хмуро уставившись в стол.
Они выпили по коктейлю.
– Ладно, мужики, – Алексей поднялся, – не обижайтесь, я домой. У меня завтра с утра встреча с австрийцем, надо успеть пару музыкальных пьес дописать.
– Двигай, трубач, – кивнул Сергей, – отпускаем, пусть заграница тебе поможет.
– Повторим по «Форресту»? – спросил Кирилл, глядя вслед Лехе, который на выходе активно тряс руку какому-то парню с косичкой.
– Можно, – кивнул Сергей.
Кирилл растворился у барной стойки среди желающих выпить. Минут через пять вынырнул из толпы с двумя наполненными рюмками.
– Не забыл, Серый?
– О чем?
– Насчет субботы двадцать пятого, бензин я тебе оплачу.
– Пошел ты с оплатой.
Они выпили.
– Отвезу, сказал же. Не пойму только, зачем тебе это нужно?
– Обещал Катерине. Она к Берте прикипела. У них дни рождения оказались в один день.
– И что?
– Катерина видит в этом мистический знак.
– Ты серьезно?
