– Их забрала пустыня или падальщики. Может, их и похоронили где-нибудь. Я не знаю.
– А груз? Сокровище?
– Его не нашли.
– Может, его выбросили за борт в другом месте?
– Возможно, – отозвался Элиас и довольно улыбнулся. – Знаешь, ты не первый, кто об этом думает. Люди долго его искали. Одна из вебстеров однажды сказала мне, что нашла его. Она была немолода, занималась метеорологией и жила недалеко от церкви Святой Екатерины. Я тогда был совсем маленьким и пошел с Матиасом навестить ее, чтобы продать что-нибудь. Он был послом, прежде чем рух[12] забрала его. Вебстер эта жила высоко в горах, и ее пещера была выше облаков, а еще она вызывала дождь.
«Я нашла сокровище, – сказала она нам, – сокровище “Небес Милосердия”, но никто и никогда не должен видеть его».
«Что же это?» – с горящими глазами, как ты понимаешь, спросил я ее.
«Это плита из черного камня, и она говорит, но на языке, который убивает в тебе человека», – ответила вебстер. Для меня ее слова были лишены смысла. Она дремала, полностью отключившись от виртуала, несколько недель после мне в кошмарах снились пустые гнезда штекеров.
«Это из-за Оорта, – сказала она. – Это накаимас, черная магия».
Какое-то устройство связи, но я думаю, с чужими протоколами: они разрушили ее системы, и дождь, который она вызвала, отравил землю. Мы спросили ее, где она нашла его, но она ничего не ответила. Шакалы с тех пор избегали ее пещеры, по крайней мере, так она сказала. Она забрала наши припасы и вернула нам один-единственный предмет – гладкую черную гальку. По ее словам, он был с корабля, но неактивен, она каким-то образом отключила его. Матиас не хотел его брать, но я не мог оторвать глаз. Я даже носил его с собой какое-то время. Прислушивался к нему, но вебстер была права. Он был неактивен. Или, может быть, это был просто камень. Я обменял его в Неоме на пакетик семян помидоров. И все. Никогда не стоит верить вебстерам, они слишком погружаются в свои фантазии. Но история хороша, правда, Салех?
– Правда, – согласился мальчишка.
В тени было прохладно. Прислонившись спиной к кораблю, они выпили воды и достали гранат. Салех ощущал близость Элиаса, жар его тела под туникой.
– Ты и правда думаешь, что… – начал Салех.
– Нам стоит зайти внутрь, – договорил за него Элиас.
Старый корабль напоминал прохладную пещеру. На высоком потолке рядом с пробоиной сплел паутину паук. В неподвижном воздухе что-то шептала пыль. Мальчики шли из отсека в отсек, мимо бесшумных систем сигнализации и служебных помещений, пока не дошли до давно заброшенного бытового отсека. Там они пробыли некоторое время.
Позже, когда они покинули корабль, солнце уже зашло и на небе появилась луна. Салех чувствовал себя очень умиротворенно и непринужденно, он подумал, что со временем вспомнит этот день, и эта мысль его утешила. Он помнил много чего плохого и был искренне рад хорошему воспоминанию.
Салех и Элиас оставили «Небеса Милосердия» позади. Тень корабля тоскливо падала на песок. Странно, подумал Салех, тень похожа на кусочек ночи, оторванный от неба и брошенный на Землю.
В будущем, думал Салех, он отправится туда, где кончается мир и начинается Вселенная, и он побывает на других кораблях, подобных этому, и будет бродить внутри, и увидит многие неземные луны.
Всему свое время.
А пока он взял Элиаса за руку, и они вместе по темнеющим пескам вернулись обратно к каравану.
Примерно в это же время в Неоме в сумерках робот пришел на цветочный базар Аль-Имтидад, и именно там он впервые встретил Мариам.
Цветочный базар был знаменит на всем полуострове. Мариам обычно работала здесь по выходным, когда торговцы приезжали издалека: из Каира, Абу-Даби или Омана. А товар – цветы – выращивались за пределами города в огромных оранжереях, где с помощью длинных линий капельного орошения их понемногу подкармливали, а затем машины аккуратно собирали их и отправляли на базар. Здесь, в оранжереях Неома, построенных еще до заселения Луны, теперь продавались и редкие марсианские орхидеи, и не менее редкие черные лунные розы, по красоте своей не уступавшие уникальным сортам, произрастающими лишь в тропической полосе долины Маринер.
Работа кипела, а розы со своими острыми шипами, как всегда, кололи руки. Мариам надела толстые перчатки и, почувствовав выступающие на лбу капельки пота, сдула с глаз прядь волос. Тут-то она и заметила, что за ней наблюдает робот.
Он был старым. Его истонченный временем металлический местами проржавевший корпус ничего примечательного собой не представлял. Руки робота были сильными, его сочленения все еще отлично функционировали. Его мощные ноги все еще могли бегать по пустыне и позволяли прыгать выше, чем мог человек. Его тело покрывали старые выцветшие рисунки. Лицо его было спокойным, а вот глаза, напротив, лихорадочно блестели. Уголки его рта были опущены вниз. Робот выглядел так, словно он столетиями смотрел на мир и познал все его недостатки.
