Апокалипсис был… неожиданным.
В смысле не внезапным, а попирающим самые основы того, что за неимением лучшего названия окрестили разумным восприятием. Конец Света предвосхищали, как предвосхищают инфляцию. Или невнимательность человека, который отдавит вам ногу. Все понимают, что и первое, и второе, и третье произойдёт непременно. Но когда именно?..
Фатализм если и помог, то нешибко: последствия этой мировой войны оказались гораздо неприятнее прогнозов наиболее умных, опытных, титулованных специалистов. Аналогичное происходило с альбомами Филиппа Киркорова.
(«Адаптированная Энциклопедия Сверхновой Истории»)
Зелёнка напевал, увлечённо и гундосо. Музыка в его наушниках неистовствовала. Остальные прекрасно слышали обоих: иноязычного вокалиста с младшим лейтенантом. Рядового Огрызка, занятого сверхинтересным делом, песнопения не беспокоили — он отковыривал со стены краску камуфляжного цвета. А вот майору Гнутому ужасно хотелось вломить голосистому подчинённому. Но приходилось воспитывать в себе терпение, хотя бы потому, что в прошлой потасовке разъярённый Зелёнка вывернул старшему по званию палец и расквасил нос.
Шумели густые, обсыпанные листвой кроны берёз, бесстыдно заливались соловьи, тёплый ветерок гладил по шерсти кошку, спящую на крыше внедорожника. По небу плыли чистые белые облака. Загородный, спрятанный у чёрта на куличиках одноэтажный офис Интернет-компании «Humanity.ru» сверкал на солнце пластиковыми окнами, хромированными дверями, позолоченными табличками.
Зелёнка расположился на каменных ступеньках перед входом.
— Couldn’t see my funny side
As far as I recall
And it didn’t mean much to me… — пропел он в унисон с Фрэнсисом Росси, но солдат шепелявил ужаснее, чем ведущий ночной программы на областном радио.
Гнутый всё-таки не выдержал.
— Харэ, а!
Зелёнка продолжал беззаботно выводить рулады.
Майор подошёл вплотную, гаркнул на ухо:
— Завязывай!
Полутораметровый Зелёнка медленно обернулся, вынул правый наушник и саркастически воззрился на достающего головой до потолка Гнутого. Тот слегка поёжился, по возможности незаметно.
— В чём дело, майор?
— Ты, это… распугаешь врагов своим ором. Кого мы тогда будем захватывать?
— Да не запаривайся, Гну! — Зелёнка отмахнулся. — Никуда они от нас не денутся.
— Младший лейтенант, — Гнутый попробовал на всякий случай проявить твёрдость, — прекратите усугублять обстановку! Любовь к вражеским песням отставить!
Презрительное фырканье. Наушник возвратился на место, а владелец плеера опять отвернулся.
— Ну что вредничаешь, Зелёненький? — Неуверенная твёрдость сменилась приторной добротой. — Выполним задание — отдохнуть сможем.
— Walk about like a zombie
Run about like a freak…
— Зомби-гея тебе в казарму, — облегчил душу майор — тихо-претихо.
К тому времени Огрызок успел выковырять на стене своё прозвище, буквами не меньше 72-го кегля. Рядовой идеально подходил на роль объекта ментальной проекции, или, по-простому, «козла отпущения».
— Хватит фигнёй страдать! — насколько веско, настолько и громко прикрикнул на него Гнутый.
Дождался, когда Огрызок приземлится, рыкнул ему в физиономию и, испытав некоторое облегчение, потопал к внедорожнику.
— А чем мне страдать? — спустя секунд пять уточнил «художник».
Учитывая, что никто не обращал на него внимания, вопрос получился риторическим.
Штаб вышел на связь через два часа восемь минут. Гнутый засекал.
— Отряд «Зэд»! Приём, вашу мать!
— Приём-приём, — отозвался Зелёнка.
— Почему не отвечали?
— Песню дослушивал.
— Какую песню, ёклмн?!
— Хорошую. Про зомби.
— Младший лейтенант Зелёнка, вы понимаете…
— Конечно, понимаю, — беззаботно перебил опер, — мой плей-лист пошёл по второму кругу, а вы только чухнулись. Я чуть со скуки не помер.
— Младший лейтенант Зелёнка!..
–
Гнутый взял у подчинённого рацию.
— Алло… Почему сразу «урод»?!
Пока майор жёг барабанные перепонки ругательствами вышестоящих, долго, усиленно извинялся и запоминал ЦУ штаба, Зелёнка выключил плеер и предложил Огрызку сыграть в «Города».
— Да. Ясно. Выполним, — чеканил командир отряда. — Виноваты, что не отвечали. Более не допустим… Да? Да. Разумеется. Но и вы, позвольте заметить, целых два часа… с лишним… Не разобрал: связь плохая. Куда нам пойти?.. То есть?.. Ах, в переносном смысле!.. У штаба дела. Важные. Никаких сомнений. Да, да. Вас понял. Начинаем сию же секунду. Не извольте сомневаться!
Рация ещё немного потрещала и, дав отбой, наконец-то замолкла.
