— Не знаю. Но в договоре, что я подписывал, указано: «Согласно Кодексу Военного Времени, работник обязан иметь при себе огнестрельное или холодное оружие для самозащиты. Боевые средства или финансы на их приобретение не выдаются».
— Молодец. Пошли.
— Куда?
Майор отвесил «зелёному» подзатыльник.
— В лес. По грибы. Покажешь нам, где растут.
— Грибы?.. А-а, тутошние работники?
— Умненький мох, уважаю.
— Слышь, многоглазый?
Избавившись от наушников, Зелёнка также одарил предателя подзатыльником, солиднее предыдущего.
— За что?!
— Профилактика. Ты кем работал-то?
— Программистом.
— Компьютеры — дети точных наук, любят основательный подход. Думаю, на тебя можно положиться. Но смотри, не ошибись, — внушительно произнёс меломан. — А звать тебя?..
— Германом.
— Не-э, не пойдёт. Скелет — вот ты кто. Я Зелёнка. Это Огрызок. А вон тот, главный, типа, — Гнутый.
— Поня…
Слово оборвал на половине «лещ» Огрызкова авторства.
— Не люблю лохматых, — предвосхитил он вопрос Скелета. И, довольный, пригладил ладонью несуществующие волосы.
Николай Иваныч прятался в хилых кустиках напротив крыльца. Пивной живот-бочка, реактивная одышка, врождённая неуклюжесть и неотвратимо приближающийся седьмой десяток лет всячески этому мешали, но Николай Иваныч не сдавался. Сидел тихо, словно мышка, — стапятидесятикилограммовая мышка-сторож. Почти незаметный в пухлой руке пистолетик (шестизарядный, устаревшей модели) выписывал концом ствола знак бесконечности.
Подлый офисный планктон уплыл в лесное море развлечений, бросив верного своего защитника погибать от жажды и одиночества. Однако профессиональный долг — превыше частных обид.
Троица зомбаков, увлечённая беседой с позеленевшим Германом, не заметила выпирающих из-за рододендронов боков. Отсиженная пятая точка превратилась в камень, и Николай Иваныч был только рад её размять. Когда противник отдалился метров на двадцать-тридцать, сторож восстал из-за кустов, потёр названный «камень» и, прицелившись, нажал на спусковой крючок.
Быстро последовали ответные выстрелы.
Николай Иваныч, смешно семеня затёкшими ногами, улепётывал к двери в подвал, докуда рукой подать. Беглец преодолел эти считанные метры, не получив ни единого ранения. Загвоздка случилась дальше: чья-то пуля достала-таки бравого мужчину, и он, вскрикнув, свалился с лестницы.
— Вырвался, — глядя вниз и созерцая запертую дверь, подметил Гнутый.
— Ушёл. — Зелёнка сплюнул. — Но, кажется, воробушек таперича подстреленный.
— Это я его! В ногу! — радостно озвучил Огрызок.
— Так. — Гнутый заозирался. — А куда делся тощий?
— Да вон он. — Рядовой ткнул указательным пальцем. — Отдыхает.
Скелет, с дырой между лопаток, валялся на асфальте.
