После разговора с Михаилом прошло что-то около часа. То, что он рассказал, не выходило у Козыревой из головы. Между тем Маргарита за кими-то текущими заботами потеряла из виду пару, которую они обсуждали, а когда стала искать «шпиона» и больную взглядом среди окружающих людей, не смогла найти. То, что они вдруг пропали вряд ли могло быть просто случайностью. Оставив Дашу ждать её, Маргарита отправилась на поиски. Она должна убедиться, что с ними всё в порядке. Улучив момент, Маргарита проскользнула в дверь, куда обычным людям доступ был запрещён. Вскоре она услышала голоса, и пошла на них. В небольшой комнате за приоткрытой дверью происходило очень необычное действо: в центре комнаты на стуле сидела та самая заболевшая, а вокруг неё стояли бородатый раввин, провославный священник в рясе с массивным наперсным крестом на шее, католический ксёндз, буддийский лама и мусульмансский мулла - каждый в своём облачении. Вместе они молились за выздоровление больной и спасение её души.
Чтобы остаться незамеченной и не мешать, Маргарита отступила на несколько шагов назад, но ещё некоторое время вслушивалась в негромкий хор голосов. В этой маленькой комнатке творилось чудо – перед лицом общей опасности, в порыве человеколюбия люди забыли о всех разделающих их противоречиях. Казалось благодать, рождённая там, сейчас выйдет из комнаты и начнёт своё исцеляющие шествие за ворота храма, где так необходимо было присутствие живого, милостивого к каждому Бога.
Назад в общий зал Маргарита вернулась в состоянии духовной приподнятости, будто приобщилась к чему-то очень большому и светлому. Никогда ещё она не переживала такого просветления. Все страхи последнего времени отступили. Улыбнувшись в наполненные тревогой глазах встречающей её дочери, Маргарита ласково взяла в ладони её лицо и проворковала:
- Мне кажется, Дашонок, что прямо с этой минуты всё теперь начнётся меняться к лучшему.
За спиной Маргариты раздался яростный, полный нечеловеческой злобы рык, кто-то в ужасе вскрикнул и забулькал, захлёбываясь собственной кровью. Пронзительно, так что у Маргариты чуть не лопнули перепоки, завизжала перепуганная баба. Маргарита резко оглянулась. Какой-то человек, низко склонившись над дёргающимся телом, вгрызался в него зубами, ноги и руки жертвы барабанили по полу. Сидящая рядом с ними на гимнастическом мате женщина, неестественно широко распахнув рот, сиреной вопила от ужаса, вытаращив безумные глаза. Словно дьявол, сумев проникнуть в запретные для него пределы, того лишь и ждал, чтобы разбить вдребезги забрезжившую светлую надежду.
Прежде чем паника перекинулась дальше, в другом конце огромного зала возник второй бесноватый – будто выскочил ниоткуда, в считанные секунды порвал горла у двоих, и не останавливаясь, помчался вдоль стены, охваченный жадой как можно большего количества убийств. Вспыхнула паника, хаос, люди заметались по залу, сталкиваясь, отбрасывая друг-друга и топча тех, кто отдыхал на матах и не успел быстро подняться. Возле дверей на улицу возникла давка, люди дрались, отшвыривали друг-друга, моментально забыв, что только что были почти семьёй, молились бок о бок. Из-за этого единственный путь к спасению оказался отрезан.
***
Окольцованный бетоном ствол гигантской трубой прорезал толщу земли на сотни метров, спуск на большую глубину по отвесной лестнице — тоска смертная. Брошенный вниз камень летел долго, целую вечность, прежде чем снизу донесется глухой удар.
Вступив ногой на тонкую перекладину, которая представляла собой достаточно скользкий металлический прут толщиной в палец, Владислав Викторович Козырев внятно ощутил пустоту под собой и вокруг. Но лишь начав спуск, президент в полной мере осознал всю серьёзность своего положения. На практике это оказалось намного сложней, чем он мог себе представить. Его привыкшее к удобным креслам тело оказалось слишком тяжёлым и неповоротливым. Здесь ничего не стоило сорваться. На иллюзорной лестнице требовалось быть немного гимнастом и акробатом. С таким же как он изнеженным горожанином теперь всякое могло стрястись: соскользнет ли с перекладины нога, рука ли занемеет, сил ли не хватит или мгновенный испуг перед высотой затуманит сознание — и все, одним жильцом на свете меньше. Как говорится, устанешь падать. Холодному равнодушному миру глубоко наплевать, что ты кем-то там был в недавнем прошлом и считал себя особенным, важной персоной. И так ему стала очевидна бренность собственного существования в этом зыбком пространстве и обманчивость всего того, чем он себя считал, что хоть вой от тоски и жалости к себе!
