Сестры повинуются ее приказу и не торопясь выходят из комнаты, молча выражая неодобрение. Но не я. Мать слишком жизнерадостна, особенно после того, как вчера вечером потребовала ответных услуг, чтобы убедить половину Тринадцати предать Зевса, а потом ушла, чтобы «выполнить поручение, не о чем беспокоиться». Слишком уж странное совпадение, что он умер этой же ночью.
– Он не покончил с собой.
– Нет, конечно. Он был из тех, кого брыкающимся и кричащим пришлось бы силком тащить в преисподнюю. – Она приподнимает мой подбородок и хмурится. – Придется что-то делать с мешками у тебя под глазами.
Я отталкиваю ее руку.
– Тебя совершенно не беспокоит это убийство?
– А тебя?
Собираюсь ответить, что я, конечно же, обеспокоена, но в итоге мотаю головой.
– Я рада, что его больше нет.
– Ты и большая часть Олимпа. – Она уже отворачивается и начинает копаться в телефоне. – Собирайся. Внизу будет ждать машина, которая доставит тебя к мосту в нижний город. Оттуда тебе придется самой добираться до Аида.
Все происходит слишком быстро. Я смотрю на мать, пытаясь рассмотреть ее сквозь безупречный образ, который она воплощает.
– Мама…
– Ммм?
Как можно спросить у матери, не совершила ли она убийство? Она на это способна. Знаю, что способна. Но вопрос так и застревает в горле, грубый и колючий.
– Это ты…
– Убила ублюдка? – Наконец, она отрывает взгляд от телефона. – Конечно, нет. Будь это я, то не стала бы выбрасывать его из окна, а выбрала бы более скрытный способ.
Не знаю, должны ли меня убедить ее слова, но я ей верю.
– Хорошо.
– Ну, а теперь, когда мы с этим разобрались. – Она вновь берет телефон в руки. – Я требую оплаты первой части нашей сделки. Проследи, чтобы Аид присутствовал на пресс-конференции сегодня вечером.
Предвкушение смешивается с тревогой.
– Ты не дала мне толком времени донести мои условия.
– Верь в себя, Персефона. – Мать не отрывается от переписки. – Он влюблен в тебя. Он согласится на что угодно, чтобы ты добровольно была рядом с ним. Было бы глупо не воспользоваться такой возможностью.
– Ладно. Я прослежу, чтобы все было сделано.
– И привези Эвридику домой. – Ее тон становится мягче. – Теперь ей здесь ничего не угрожает, а ей нужна поддержка семьи, чтобы залечить сердце, разбитое этим идиотом.
Хотя бы в этом мы с ней согласны.
– Привезу.
Нет смысла спорить о том, что я способна уговорить Аида. Мать рассматривала каждый свой брак как ступень к чему-то лучшему, а своих мужей – как пешек, которыми можно управлять, а не равноценными партнерами. Ей бы никогда не пришло в голову, что я считаю Аида равным себе.
Ухожу в свою комнату, не сказав больше ни слова. Сборы не занимают много времени, хотя, тихо выругавшись, я все же наношу под глаза консилер. После недолгих раздумий надеваю широкие черные брюки и красную блузку, настолько темную, что она кажется почти черной. Собрав волосы в конский хвост, крашу губы помадой, почти в цвет блузы.
Я долго смотрю на свое отражение в зеркале. Образ, который я создавала на протяжении многих лет, был солнечным и ярким, выполненным в светлых цветах с розовой помадой. Сейчас я выгляжу как совершенно другой человек. И чувствую себя другим человеком.
Хорошо. Девушка, которой я была месяц назад, никогда бы не отважилась пойти на сделку, которую я заключила вчера вечером. Прошло так мало времени. Столько всего изменилось. Но мы еще не закончили.
Путь от маминого дома до моста занимает меньше времени, чем я ожидала. Кажется, я попала в другой мир, хотя на самом деле на дорогу даже с учетом пробок ушло не больше получаса. Я вылезаю с заднего сиденья и морально готовлюсь. В идеале я бы хотела, чтобы у меня были хотя бы сутки на попытку убедить Аида посмотреть на все моими глазами, но справлюсь и за несколько часов.
Мне еще предстоит извиниться за то, что улизнула, как вор в ночи.
Дорога через мост при свете дня вызывает странные чувства. Готовлюсь испытать ту же боль, что и в первый раз, но ощущаю только легкое давление на кожу. Возникает странная мысль, будто так он приветствует меня дома. Я быстро шагаю через мост и прохожу между колоннами, ведущими в нижний город. Я… и впрямь чувствую, будто вернулась домой. Поднимаю голову и иду, быстрым шагом преодолевая расстояние от моста до дома Аида. Еще довольно рано, и улицы немноголюдны. Но все встреченные только подтверждают правильность моего поступка.
Никто из них не будет расплачиваться за последствия моих действий.
Все кончено.
Почти.
Затаив дыхание, я поднимаюсь по ступенькам к дому Аида и стучу в дверь, чувствуя, как ком подступил к горлу. Мгновение спустя дверь распахивается, и кто-то мягкий заключает меня в объятия. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что это Эвридика.
– Почему это ты открываешь дверь?
– Психея прислала сообщение, что ты едешь сюда. – Она тащит меня в дом и захлопывает за нами дверь. – Зевс действительно мертв?
– Да. – Вид у нее уставший, под глазами темные круги, волосы спутались. Я беру ее за руки. – Мама хочет, чтобы ты вернулась домой. Мы все хотим.
Она открывает рот, колеблется, но все же кивает.
