– Поверю тебе на слово. В этот раз, – он продолжает, пока я не успела ничего ответить. – Но в конце вечера я проверю твои повязки, и, если окажется, что из-за своего упрямства ты поранилась еще сильнее, жди последствий.
– Ты невероятно заносчив. Это мое тело.
– Ошибаешься. На время этого действа это тело – мое. – Он жестом указывает на невысокую платформу в центре комнаты. – Поднимайся.
Все еще обдумывая его слова, я протягиваю ему руку и позволяю помочь мне подняться на возвышение всего тридцать сантиметров высотой. Оно совсем не высокое, но создается впечатление, будто с него смотришь сверху вниз на оставшуюся часть комнаты. Будто находишься на всеобщем обозрении. Неважно, что сейчас здесь нет никого, кроме нас. Представляя, что все кресла и диваны заняты людьми, я чувствую, как сердце начинает стучать быстрее.
Аид отпускает мою руку.
– Постой здесь минутку.
Я смотрю, как он пробирается среди кресел к неприметной двери, спрятавшейся за занавесью. Через пару секунд над подиумом загорается множество огней. Они не слишком яркие, но в полумраке тотчас скрывают комнату от моих глаз. Я с трудом глотаю.
– Ты не шутил, когда сказал, что устроишь сцену?
– Нет. – Его голос звучит там, откуда я не ожидала его услышать: справа и чуть позади меня.
Я поворачиваюсь к нему, но почти ничего не вижу в таком свете.
– Что такое?
– Назови свое стоп-слово.
Это не ответ, но неужели я и впрямь ожидала его получить? Не могу понять, то ли он пытается напугать меня, то ли это действительно репетиция того, что он собирается делать перед зрителями.
– Гранат.
– Сними платье. – На сей раз он говорит, стоя где-то передо мной.
Я опускаю руки к подолу платья и колеблюсь. Не считаю себя застенчивой, но все мои сексуальные контакты до этого момента происходили за закрытыми дверями и чаще всего в темноте. Полная противоположность этому опыту. Закрываю глаза, стараясь унять дрожь в теле. Я этого хочу, сама этого просила. Сжимаю руками подол и медленно поднимаю его.
Прохладный воздух дразнит мои ноги, ягодицы, бедра.
– Персефона. – Его голос обманчиво мягок.
А я не могу совладать с дыханием. Мы еще даже не начали, а я уже чувствую, как все тело пылает.
– Да… господин?
– Ты ничего не надела под платье. – Он произносит это таким тоном, будто комментирует погоду.
Я борюсь с желанием поежиться, опустить платье и прикрыть свою наготу.
– В моем заимствованном гардеробе не хватает некоторых вещей.
– Это правда? – Он выходит из мрака и встает рядом со мной на платформе, и кажется, будто сам свет его сторонится. Аид неспешно обходит меня кругом и останавливается сзади. Он не прикасается ко мне, но я чувствую его присутствие. – Или ты думала, что сможешь искушением заставить меня сделать то, что ты хочешь?
Такая мысль приходила мне в голову.
– А получится, если я попробую?
Он убирает мои волосы с шеи. Совершенно невинное прикосновение, но возникает ощущение, будто он облил меня бензином и зажег спичку. Второй рукой Аид касается обнаженной кожи моего бедра.
– Персефона, платье.
Сделав медленный вдох, я продолжаю тянуть его вверх. Аид стоит позади совершенно неподвижно, но, клянусь, я чувствую, как он взглядом пожирает каждый сантиметр обнаженной кожи, когда я поднимаю ткань. Все это кажется мне абсолютно интимным и вместе с тем немыслимо сексуальным. Наконец я снимаю платье через голову и, замешкавшись на мгновение, бросаю его на пол.
Теперь ничто не скрывает от него мое тело.
Кончики его пальцев прикасаются к моим предплечьям, и я вздрагиваю. Аид издает мрачный смешок.
– Как ты себя чувствуешь?
– Обнаженной. – Оттого что я должна отвечать на его вопрос, ощущение становится лишь сильнее.
– И ты обнажена. – Он проводит пальцем по плечам. – В следующий раз, когда мы это сделаем, все взгляды в этой комнате будут прикованы к тебе. Они буду смотреть на тебя и жаждать обладать тобой. – И вот он оказывается рядом, его тело прижимается к моему, ладонь слегка сжимает мне горло. Совсем не давит. Это просто собственнический жест, от которого возникает непреодолимое желание поджать пальцы на ногах. – Но ты ведь не принадлежишь им?
Я сглатываю сквозь ком в горле, отчего оно сильнее прижимается к его ладони.
– Нет. Я им не принадлежу.
– Они могут смотреть сколько угодно, но только я могу прикасаться к тебе. – Его дыхание щекочет мне ухо. – И сейчас я это сделаю.
Мне не по силам унять дрожь, которая не имеет никакого отношения к температуре в этой комнате.
– Ты уже ко мне прикасаешься. – Неужели это мой голос – такой хриплый, низкий и зазывающий? Я будто воспарила над собственным телом и вместе с тем надежно заточена в своей плоти.
Рука Аида опускается к грудной клетке, проводя линию между грудями. И все равно не там, где я вдруг отчаянно в нем нуждаюсь. Он еще ничего толком не сделал, а меня беспрестанно трясет. Я прикусываю нижнюю губу и пытаюсь не дергаться, пока его пальцы порхают по моим ребрам и вдоль живота.
– Персефона.
О боги, как он произносит мое имя. Точно это наш с ним секрет.
– Прикоснись ко мне.
