Стас кому-то звонил и требовал патрульных для эвакуации дома. Командир саперной группы подтвердил его опасения: если в бывшем баре заложено достаточно большое количество мощной взрывчатки, то он легко может обрушится, увлекая за собой расположенные выше этажи.
— «Это будет, как карточный домик, из-под которого резко вытащили сразу несколько карт» — в ответ на вопрос Стаса о последствиях возможного взрыва, мрачно ответил майор Касаткин.
Я отвела взор от саперов и Стаса, приблизилась к дому и задрав голову, пересчитала взглядом этажи.
Дом казался таким прочным и нерушимым. Таким крепким и… как будто вечным. И при этом таким уязвимым.
Я попробовала сосчитать окна на этажах, над бывшим баром. У меня не получилось, я нервничала и постоянно сбивалась. Но если каждые два-три окна на этой стороне дома взять за отдельную квартиру… то сейчас, почти буквально, на заложенной бомбе спят около полутора сотен человек.
Полторы сотни жизней, которые могут оборваться в ревущем грохоте разрушающегося дома.
От жуткого воображения у меня слегка похолодели ладони и плечи.
Дуновение ночного ветра, легчайшим холодящим касанием взметнуло прядь моих платиновых волос.
Словно заигрывая со мной, ночной прохладный ветер сильнее подбросил кончики моих выбившихся из косы светлых прядей.
Ветер явно манил и звал за собой, ветер как будто намеревался подманить меня поближе, словно желая что-то показать.
Нет, я знала и чувствовала, что это не те обычные порывы скоротечного воздуха, хаотично возникающие в природной среде. Это ветер переплетающихся здесь воспоминаний, совершенный деяний, сказанных слов и пережитых противоречивых эмоций. Это почти живой ветер, говорящий со мной трудно разборчивым шепотом целого сонма воспоминаний…
Я шагнула вперёд, не торопливо подошла к окнам закрытого помещения. Оттуда, изнутри, на меня смотрел непроницаемый мрак. По стеклам расползались не четкие отражения домов, на противоположной улице, и мой блеклый силуэт.
— Ника, что ты делаешь?!
Стас внезапно оказался рядом.
Я не сразу ответила, глядя в заполнившую помещение будущего детского кафе угольно-черную темноту.
Перед моим внутренним взором метались обрывки воспоминаний.
Голоса, очертания, быстро движущиеся силуэты.
— Ника… — нетерпеливо позвал Стас.
— Пожалуйста, тише, — попросила я и, не глядя на него, чуть подняла руку.
Я наощупь нашла и сжала пальцами его широкое левое запястье.
— Тише, — повторила я, — я… я кажется вижу… сейчас… дай мне минуту…
Их было слишком много. Десятки или даже сотни перемешивающихся и двигающихся изображений. Сотни и тысячи звуков, голосов и искаженно звучащая музыка.
Я с трудом различала то, что мне нужно. Здесь успело побывать слишком большое количество людей, слишком многие успели здесь оставить след из своих чувств и впечатлений.
И среди всего этого беспокойного вороха сотен воспоминаний я должна была отыскать хотя бы фрагменты нужных. Я старалась увидеть воспоминания тех, кто минировал это помещение.
Стас не мешал, но я чувствовала его беспокойство и нетерпение.
Быстро сменяющиеся воспоминания вились и кружили вокруг меня, пока я высматривала в их глубине нужные мне фрагменты.
Это было похоже на попытку рассмотреть дно озера с очень мутной водой. Мне пришлось «нырять» достаточно глубоко, что увидеть…
Когда я вернулась в реальность, резкое головокружение заставило меня пошатнуться. Стас был рядом и без труда удержал меня.
— Ника, чёрт побери, хватит… Тебе лучше подождать в машине! — Стас хотел было отвести меня от здания будущего кафе.
Но я остановилась и протестующе замотала головой.
— Нет…
— Ника! — раздраженно и бессильно произнес Стас. — Здесь сейчас слишком опасно! Пожалуйста, послушай меня!..
— Нет! Нет, Стас… Подожди, пожалуйста!
— Что ещё?!
— Позволь… позволь мне зайти туда… первой… — я указала глазами на вход в кафе.
Лицо Корнилова изменилось, на нем дрогнули скуловые и круговые мышцы, на миг изогнулись брови.
— Нет, — жестко и категорично заявил Корнилов. — Нет, Ника. Я тебя туда не пущу!
— Но, Стас…
— Нет, — с давлением повторил Стас. — Этого не будет!
Я подняла на него печальный и пугливый взгляд.
— Разговор окончен, — кивнул Стас и потянул меня за руку.
Но я снова воспротивилась.
— Ника, да что ты творишь?! — вздохнул Стас.
— Послушай, меня пожалуйста, — отчаянно и бессильно сопротивляясь, взмолилась я. — Они сейчас там провозятся, чёрт знает сколько! А я могу точно указать, где нужно искать и где вскрывать этот долбанный пол! Ты не одна бомба, Стас! А несколько… ирпгпопорпрп
— Ника, если они ошибутся, в любой мелочи, будет взрыв! — тихо, но яростно ответил Стас. — И я хочу, чтобы если это случится, ты была как можно дальше отсюда!
— А люди в доме?
— Я уже вызвал, кого только мог, — отрезал Стас, — всех жильцов эвакуируют…
— А если патрульные не успеют всех эвакуировать? — спросила я его. — И сапёры… они ведь тоже могут погибнуть и…
— Мне главное, чтобы не погибла ты! — с выражением и чувством произнес Корнилов.
Я на миг замолчала, слегка ошарашенно глядя на него.
