Стас пометил желтыми полосками краски места на полу, которые я указала и позвал сапёров.
Майор Касаткин если и был удивлён нашим странным поведением, этого не показал. Зато, когда Стас указал ему на желтые отметки на полу, командир инженерно-сапёрной группы помрачнел и буркнул короткое ругательство.
— Хреново дело. Это несущие стены, если мины здесь… При взрыве пол дома обрушится. Теперь это гарантировано. И близ стоящим высоткам прилетит очень здорово. Нужна помощь МЧС, товарищ подполковник…
Майор с досадой покачал головой.
— Они уже едут, — кивнул Стас.
Одетые в взрывозащитные костюмы, сапёры занялись разборкой пола.
Мы со Стасом вышли из дома. Во мне пружинило и скакало неудержимое беспокойство. Я не могла даже просто стоять на месте. Хотелось, что-то делать, говорить, что-то предпринимать.
К дому, где располагался бывший бар съехалось огромное количество патрульных машин МВД. Чуть дальше, на более безопасном расстоянии встали автомобили скорой помощи и пожарных частей.
Ещё совсем не давно, обманчиво тихие улицы Можайского переулка мирно спали в тишине. А ныне здесь, в короткое время, скопились десятки автомобилей самых разных служб.
От многочисленных мигалок ночь над переулком мерцала красно-бело-синими вспышками. Яркое мерцание, как будто синхронизировалось с ударами моего сердца — было таким же резким, частым и порывистым. Таким же, как и ритм сердца полицейских, пожарных, врачей и спасателей.
Все чувствовали, собирающуюся над головами, массивную и тяжелую «грозовую тучу», которая вот-вот разразится воплощением самых жутких опасений. Все ощущали близкое присутствие «грозы» — кошмарного бедствия. Ночной воздух, казалось, приобрел привкус металла и соли. А души людей точило тревожное ожидание. В мыслях сотрудников всех служб интенсивно раскачивались весы предположений: получится или нет? Будет взрыв или нет? Все смогу встретить новый рассвет или?..
Полицейские спешно оцепляли район. Медики и пожарные подготавливали оборудование, а сотрудники МЧС, вместе с патрульными, торопливо носились по этажам дома и выводили на улицы сонных перепуганных и растерянных людей.
Жители дома, которому угрожало обрушение, столпились на улицах и теперь в ночи звучал взволнованный хор голосов.
Многие сели в собственные автомобили, но отъехали лишь на отмеченное полицией безопасное расстояние.
Остальных, которых было меньшинство, чтобы те не мерзли, приютили автомобили скорой помощи.
В соседних домах, что стояли вокруг, во многих окнах зажегся свет, на балконах появились люди, некоторые тоже вышли на улицу и пытались узнать, что происходит. А когда узнавали, тут же бежали пересказывать.
Вокруг зоны оцепления, точно мелкие тусклые звездочки, вспыхнули десятки дисплеев мобильных телефонов — как это ныне заведено, экстренные обстоятельства снимали на видео, чтобы потом запостить где-нибудь у себя на странице.
Так, что не удивительно, что всего через несколько минут, после того, как началась эвакуация дома с бывшим баром и пары ближайших многоэтажек, возле зоны оцепления появились и автомобили новостных каналов.
Мне было невозможно сейчас находится на улице, там было слишком много людей и слишком большое количество воспоминаний.
И все они, сливаясь в общую, многоголосую и переливающуюся бурлящими отрывками воспоминаний, вязкую и громоздкую массу, хлынули ко мне.
Я закрылась от них и от всего мира в машине Стаса. На всякий случай, я даже заблокировала двери и быстро одела наушники.
Музыка любимых мною Motorhead и Brothers of Metal довольно надежно отпугивали атакующие мое сознание стаи громогласных воспоминаний.
Да, да. Мне самой удивительно, но лучше всего мои видения отпугивали крепкие басы и сильные голоса боевитого heavy metal. А также Инди, альтернатив, фолк и другие поджанры божественного рока, были для меня единственным спасением.
Тихо подпевая Лемми*(легендарный и ныне покойный вокалист бессмертной MotorHead), я высматривала среди полицейских и спасателей лицо Стаса.
Корнилов, по возможности, руководил полицейскими и сам помогал эвакуировать людей из дома. Он уже несколько раз появлялся на улице в сопровождении заспанных, но перепуганных жильцов.
Стас активно раздавал указания и постоянно с кем-то переговаривался по портативной рации. Скорее всего, он узнавал у саперов положение дел, и то что он слышал, судя по его реакции, ему не нравилось.
Но сейчас, Стас снова скрылся в одном из подъездов шестнадцатиэтажного дома.
Оставаясь наедине с музыкой и мучительными опасениями, я ждала, когда Стас выйдет из дома и уже сядет в машину.
Ведь нам с ним больше здесь делать нечего — только ждать результатов работы саперов. А может и вовсе лучше уехать, и заниматься дальше расследованием убийств Масок.
Но Корнилова все не было видно, он всё ещё не вышел из дома, который в любое короткое мгновение может взорваться и обрушится.
Надсадное и настырное чувство тревоги, точно капли воды из испорченного крана, неумолимо «капало» пугающими мыслями в мое сознание.
Кап-кап. А если он не успеет выбежать?
Кап-кап. Почему он так долго? Что-то случилось?
