— Поэтому, пожалуйста, уйди… Ты и так сделала больше, чем должна была. Зачем тебе рисковать собой ещё и здесь?
Корнилов был одновременно сердит и напуган. Он боялся, что не сможет убедить меня, что я не послушаюсь.
Я видела, что Стаc чувствовал себя бессильным перед моим упрямством, но и применять ко мне силу он ни за что не станет.
Я знала это… и ещё знала, что я права! Почему он не хочет понять, что я могу найти заложенную в доме взрывчатку, в сотню раз быстрее сапёров!
У нас каждая секунда на счету! И каждая из них может стать последней…
Корнилов ведь это понимает, лучше меня.
— Стас, — тихо произнесла я и подошла чуть ближе к нему.
Корнилов молчал, с угрюмой каменной миной на лице.
Я заглянула в его глаза и проникновенно, с просьбой в голосе, прошептала:
— Пожалуйста…
Корнилов с бессильной досадой гневно сжал губы, затем быстро оглянулся на саперов. Те все ещё готовились к проведению операции.
Удары моего и Стаса сердца отсчитывали ускоряющиеся секунды. Мы оба почти физически ощущали довлеющее и давящее чувство стремительно уменьшающегося времени.
Его не было ни у нас, ни у спящих в доме людей.
— Ладно, — с трудом пересилив себя, рыкнул Стас. — Но я иду с тобой!
— А если… — начала я.
— Тем более!.. — качнул головой Стас. — Если так, то я, тем более, хочу быть с тобой. У меня не хватит сил…
Он поперхнулся, прокашлялся и слегка осипшим голосом проговорил:
— Пережить вину, если… если с тобой что-то случится, Ника.
Он вздохнул и, нахмурившись, кивнул:
— Мне дешевле… быть в этот момент… рядом.
Слова Стаса отозвались во мне стремительно взбирающимся по телу приятным фриссоном и трепещущим чувством осели на сердце.
Хотя я бы, конечно, предпочла, чтобы Стас, понапрасну, не рисковал собой и отпустил меня одну, я ощутила согревающую душу благодарность.
Не говоря больше ни слова, я повернулась и направилась ко входу в магазин.
Саперы без труда «вскрыли» будущее детское кафе. Сигнализация здесь была ещё не установлена, но с владельцем всё равно было решено связаться.
Стас открыл передо мной тяжелую металлопластиковую дверь, и я вошла внутрь.
Едва я только переступила порог, как, похожие на снимки в негативе, хаотичные видения заметались вокруг меня.
Они сформировались в десятках человеческих образах. Все они ходили вокруг меня, размахивали руками, совершали странные движения, как будто что-то несли или взбирались по стремянке. Были такие, что как будто стелили что-то на пол или сверлили стены перфораторами.
Звуки видений колышущимися волнами сливающихся голосов, шагов, звонов и стуков шумели в голове. В ушах нарастало болезненное давление, я почувствовала, что как будто частично оглохла. В затылке разрасталась давящая тупая боль.
Видения ускорялись, они все быстрее летали и вились вокруг меня. Человекоподобные образы сливались в стремительные смазанные сполохи и размытые цветные пятна. Звуки сливались в единый неразборчивый и гулкий ворох контрастных тональностей.
Я инстинктивным движением зажала уши ладонями, но это не помогло избавится от усиливающегося хора давящего на слух шума воспоминаний.
Чтобы выловить нужные мне фрагменты перемешанных видений, мне пришлось приложить усилие. И чем больше я старалась, тем сильнее становилась твердеющая в затылке боль. Казалось, прямо у меня в черепе быстро разрастается тяжелый камень с острыми краями.
Я зажмурилась, под ресницами пекло от теплых слёз боли. Я глухо застонала, и тут же почувствовала руки Стаса на своих плечах.
— Ника… — успокаивающий голос Корнилова звучал, как будто издалека.
Но тут я увидела, наконец, то, что так жаждала найти.
Несколько мужских силуэтов бело-сине-фиолетовых оттенков. Они возились возле пола и что-то, с осторожностью, опускали в углубления.
Я подалась вперед, на плечах исчезло тепло от рук Стаса. Видение рассеялось, точно тень от вспыхнувшего света.
Переступая по застеленному клеенкой полу, стараясь не задеть расставленные банки с краской и мешки с цементом, я ринулась вперёд.
Стас молча следовал за мной.
Я прошла в один из залов и остановилась возле стены, с щербатыми выбоинами в железобетонном покрытии.
Здесь я ощутила странное ритмичное вздрагивание уплотненного воздуха. Его дрожь была ритмична и похожа… на пульсацию гигантского сердца.
Я сделала шаг вперёд, пульсация усилилась. Она сокращалась и звучала под моими ногами.
Я ошарашенно опустила взгляд в пол.
— Ника? — сзади подошел Стас.
Я, не смея отвести взгляда, с опаской смотрела на новенький сиреневый ковролин.
Это ощущение… как сверхъестественное учащенное сокращение гигантской миокарды. От него по полу расходилась гудящая вибрация…
— Стас… — не отводя взгляда от пола, встревоженно произнесла я. — Дай мне, пожалуйста… какую-то краску, там у входа вроде стоят…
Стас молча принес банку с желтой краской и широкую малярную кисть.
— Где? — просто и лаконично спросил он, поняв, что я хочу отметить места расположения бомб.
Я сделала шаг назад и указала пальцем на место, где только что стояла. Я нашла ещё четыре таких подпольных «кладов». И все они находились возле стен.
