Датчанин недоуменно нахмурил брови.
— А-а… — он ухмыльнулся в свои густые усы. — Так ты не знал? Один из тех сопляков, что захватили твой дом, пристрелил её, когда она помогла вашему сыну сбежать.
— Т-ты… Ты… лжёшь!.. — глухо прорычал Токмаков.
— Зачем мне это? — пожал плечами Датский. — Мне похрен на тебя, твою жену и твоего сына, Вацлав. Поэтому говорю, как есть. Сам виноват, нужно было хотя бы иногда исправно исполнять свои обязанности.
Он оглянулся на дверь палаты, за которой вновь послышались шаги.
— Значит, эти мальчишки выгребли содержимое сейфа? — уточнил Датчанин.
Вацлав слабо кивнул.
— Ты видел или, может быть, слышал, куда они их подевали? Где спрятали? Их обыскивали Вацлав и ни при ком из них, не были обнаружены никакие документы.
— Их… главарь… этот…
— Мечников?мподсказала Датчанин.
— Д-да… — вновь выдавил Токмаков. — Он спрятал их… где-то… в доме…
— В доме, в котором, в этот самый момент, орудует УГРО, — покачал головой Датчанин и поднялся из кресла. — Ты создал мне и многим уважаемым людям очень много проблем, Вацлав. И сейчас, ты уж прости, но мне придется решить одну из них.
В правой руке Датчанина блеснул шприц с блекло-желтоватой жидкостью.
Глаза Токмакова округлились, он было закричал, но Датчанин коротким ударом ладони лупанул его по кадыку.
Вацлав со свистом засипел, выгнулся на кровати.
— Тихо, не дёргайся так, а то долго мучится будешь, — издевательски проворковал Датчанин. — Это Андромедотоксин, он постепенно и безболезненно начнет угнетать твою центральную нервную систему. Потом ты ослабеешь и просто уснёшь. При вскрытии…
Датский пожал плечами.
— Очень внимательный и придирчивый судмедэксперт может что и обнаружит, но… сам понимаешь, пока поднимут дело, пока обвинение сможет что-то доказать. В общем никто особенно запариваться о твоей смерти не будет. Особенно в свете тех должностных преступлений, о которых скоро будут трубить большинство наших вездесущих СМИ.
Датчанин полностью ввел все содержимо шприца в пакет с физраствором, закрепленный на штативе капельницы.
— Счастливо Вацлав, — Датчанин спрятал шприц под куртку и помахал рукой бессильному Токмакову.
Вацлав видел, как Датский вышел из палаты и тихо прикрыл за собой дверь.
Токмаков силился закричать, но последствия удара по горлу, не давали ему произнести и звука.
А между тем, он уже начал ощущать, как его тело теряет остатки сил. Как медленно и неотвратимо наваливается сонная тяжесть и туманится разум.
От кончиков пальцев ног поднимается покалывание и крепнущее чувство онемения.
Медленно, но неотвратимо его тело теряло чувствительность.
Токмаков так и не успел закричать или позвать на помощь. Он вновь провалился в бездонное и бесконечное бессознательное состояние, из которого, через несколько часов непробудного сна провалится в кому. И пока медперсонал больницы будет ждать, когда он очнется, введенный в кровь в Андромедотоксин будет омертвлять ЦНС его организма и выдавливать из него остатки жизни.
СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
Понедельник, 23 марта.
Ему пришлось сделать усилие над собой, чтобы заставить позвонить в дверь квартиры Неклюдовых.
Стас понимал, что у него нет никаких моральных прав заявляться сюда и устраивать допрос. Но, он должен был найти подтверждения или опровержение своей версии.
Сорок минут назад он отдал найденный в доме Токмаковых макбук Ящеру и его спецам, чтобы они «вскрыли» лэптоп и изучили сохраненные на нем данные.
Стас, всё-таки, нажал на дверной звонок. Прошло несколько минут, Стас увидел, как в глазке двери мелькнул свет. Затем зашуршали замки и дверь открылась. На пороге, перед Корниловым стояла мать Влада Неклюдова.
Заплаканная, с осунувшимся лицом и опустевшим взглядом, Полина Неклюдова как будто постарела сразу на десяток лет.
Стас мысленно отругал себя за то, что собирался мучить её вопросами о прошлом.
— Вы? — Полина, кажется, с трудом узнала Стаса. — Вы… Вы тот следователь… Вы нашли их?.. Тех, которые…
Женщина судорожно вздохнула и губы плаксиво скривились.
— Нет, — тяжелым голосом ответил Стас. — Но, я приближаюсь к этому моменту.
Мать Влада лишь рассеянно кивнула.
— Простите, Полина, вы разрешите мне войти? — осторожно спросил Стас.
Женщина подняла на него всё тот же рассеянный и бесцельный взгляд покрасневших от слёз глаз.
— Д-да… — срывающимся шепотом, проговорила она. — Проходите.
Полина медленно посторонилась, и Стас переступил порог их квартиры.
Пошатываясь, иногда держась за стены, убитая горем женщина провела Стаса в гостиную.
Несмотря на красивый и дорогой интерьер, в квартире Неклюдовых явственно ощущалось, удавливающее и сминающее чувство болезненной горечи утраты.
Полина провела Стаса в зал. Корнилову показалось, что воздух в стенах квартиры Неклюдовых, как будто прогорк и пересох. Да, это будет один из тех трудных разговоров, которые ему слишком часто приходиться вести с родными очередных жертв.
— Может быть чаю? — вежливо и кротко предложила Полина, взглянув на Стаса.
