— Один счёт был заведен на Татьяну Белкину, а второй открыт на имя Влада Неклюдова, — ответил Стас, когда вышел из подъезда дома Неклюдовых.
Он широким быстрым шагом двигался к внедорожнику.
— Верно, верно — хихикнул в трубке Яша, — и в сумме с тем фактом, что оба, судя по всему, являются детьми Вацлава, говорит о том, что…
— Токмаков был уверен, что его нашел и шантажирует кто-то из его внебрачных детей, — договорил Стас. — Только не знал, кто именно. Вот зачем ему понадобилось собирать подробную информацию о своих внебрачных отпрысках.
Яша прокашлялся и, чуть более тихим голосом поинтересовался.
— Думаешь, это он?
— Что «он»?
— Ну, он имеет какое-то отношение к убийствам Белкиной и Неклюдова?
— Сначала мне нужно будет с ним переговорить, чтобы сделать выводы, — ответил Стас. — Спасибо, Яш. Я с тобой свяжусь.
— Конечно, что тебе ещё остается, — с едкой издевкой заметил Ящер.
Стас только фыркнул и дал отбой.
Не успел он сесть за руль, как телефон снова требовательно зазвонил. На этот раз дисплей показывал имя Антона Спиридоновича.
— Да, товарищ генерал?
— Стас, ты успел переговорить с Вацлавом Токмаковым? — без предисловий, с заметным волнением в голосе, спросил Аспирин.
— Ещё нет, — настороженно ответил Корнилов. — Но, как раз еду.
— Можешь, не торопиться, — мрачно ответил Аспирин. — Врачи к нему никого не пускают.
— Что с ним?
— Почти час назад, Вацлав Токмаков заснул и, не просыпаясь, впал в кому.
Стас не сдержал ругательств.
ПРОХОР МЕЧНИКОВ
Понедельник, 23 марта
Он не верил в то, что остался жив. Пусть его хорошенько потрепало и пуля одного из бойцов спецназа ФСБ пробила его руку, но Прохор и подумать не мог, что останется в живых.
Но это было похоже на правду. Он чувствовал и слышал собственное дыхание, сердцебиение и усталость.
Всё это свидетельствовало о том, что он всё ещё жив. Вопреки всем его опасениям.
Он давно пришел в себя, но не спешил открывать глаза. В палате кроме него было двое мужчин, если судить по голосам. И, учитывая предмет и содержание их разговора, не трудно было заключить, что это полицейские.
— Видел ту медсестру из соседнего отделения? А?
— Ну, видел и чё?
— Ну, это… как она тебе? Вроде симпотная, нет?
— Да че в ней симпотного. Девка, как девка. Ну, на разок сгодиться…
— Ой, а говоришь так, как заядлый сердцеед.
— Да я девок опрокидывал, когда ты ещё с прыщами ходил и по ночам, под одеялом, мозольки натирал, умник.
— Слушай, раз ты такой крутой, давай забьемся на эту красотку. А? Я для такого дела… готов вот штуку поставить.
— Ты идиот?
— А чё?
— Я женат, елопень! У меня дочка в первый класс пошла. А ты мне тут развлеченья для пацанвы предлагаешь.
Более старший полицейский раздраженно прокашлялся и спросил:
— Как думаешь выкарабкается пацан или того?..
— Да какая разница? — с осуждением в голосе спросил молодой полицейский. — Даже если и придет в себя — гарантированно получит пожизненное.
— Даже жаль его, — вздохнул старый полицейский. — Парнишка совсем…
— Нашел кого жалеть! — возмущенно фыркнул молодой. — Ты же слышал, что он и его дружки натворили!
Послышался звук открывающейся двери, чьи-то шаги и низкий угрюмый голос произнес:
— Полковник Датский, сержанты сходите, покурите где-то.
— Но, товарищ полковник у нас приказ… — начал было один из сержантов.
— Я не привык повторять, сержант! — прикрикнул полковник.
Прохор услышал звук торопливых шагов и стук закрывшейся двери. Мечников изо всех сил продолжал притворятся спящим, хотя он был уверен, что тяжелые и частые удары его сердца звучат на всю палату.
Он услышал, как повернулся ключ в замке двери палаты почувствовал, как кто-то встал рядом с его кроватью.
— Похоже, он ещё без сознания.
— Мирбах, ты меня пугаешь, — ехидно и с насмешкой произнес полковник. — Вроде целой корпорацией верховодишь, но не можешь заметить, что наш друг давно очнулся и на самом деле неумело притворяется спящим.
Второй мужчина встал по другую сторону от кровати Мечникова.
Прохор ощутил исходящий от мужчины запах табака и веяние уличной влажной прохлады.
— Открывай глаза, Мечников, — приказал полковник Датский. — Ты очень хреново притворяешься, парень.
Он резко пнул кровать Прохора, заставив того вздрогнуть и с испугом открыть глаза.
— Доброе утро, — нехорошо усмехнувшись, едко проговорил полковник. — Как самочувствие, Прохор? Ничего не болит?
С этими словами полковника резко ткнул в перебинтованное плечо Мечникова.
Парень охнул, когда резкая боль прострелила всю руку, плечо и добралась аж до шеи.
— Даже не знаю повезло тебе, что ты очнулся или нет, — надменно и холодно произнес мужчина в светлой полосатой рубашке и темных брюках. — Думаю, тут все зависит от тебя, мальчик.
— Вы Мариан Мирбах? — морщась от ноющей боли в плече, спросил Прохор. — Если так, то я знаю зачем вы пришли…
— Тогда сразу к делу, — предложил Датский и навис над Прохором. — Где документы из сейфа, сучёныш?
