— Добрый вечер, подполковник Корнилов, — приятным и мелодичным голосом проговорила женщина.
Тут её взгляд переместился на меня.
— Здравствуй, Ника.
Я удивленно вскинула брови, продолжая всматриваться в лицо незнакомой женщины.
Я совершенно точно её не знаю. Откуда тогда она меня знает?!
Губы женщины растянулись в слегка самодовольной улыбке. Необычайно яркие зеленые глаза тоже улыбались.
Стас оглянулся на меня, снова посмотрел на Амалию.
— Ты здесь из-за Ники, Амалия?
— Да, — проворковала женщина.
Амалия? Что ещё за Амалия? Почему-то она мне не нравилась… Нет, я не чувствовала в ней какого-то зла или какой-то опасности. Нет… Но мне чертовски не нравилось, как она вела себя со Стасом, как смотрела на него и как разговаривала с ним.
Как будто они с ней давно знакомы и их объединяет, что-то очень личное, известное только им.
Стас остановился перед Амалией, она подняла на него взгляд своих необычайно ярких, по-весеннему зеленых, глаз.
— Что тебе от неё нужно?
— Прозвучит несколько самонадеянно и даже грубо, но это больше нужно ей. А если уж совсем откровенно, то этот разговор нужен нам всем, троим и… всем прочим, заинтересованным.
— Прочим? — переспросил Стас.
— Заинтересованным? — не удержалась я.
Что происходит? Кто такая на самом деле эта Амалия? Почему у меня такое стойкое ощущение, что она знает обо мне что-то, чего я сама не знаю?!
— Будет лучше, если мы поговорим в вашей машине, подполковник, — вздохнула Амалия.
Её глаза и губы больше не улыбались.
— Действия пани Вероники, становятся всё более заметными. Одних это настораживает, других пугает… а третьих серьёзно злит.
Стас пару секунд смотрел в глаза женщины, а затем кивнул.
— Ладно, — он обернулся на меня. — Ты не против, Ника?
— Нет! — громче, чем нужно воскликнула я.
Мы забрались в Лэнд Ровер Корнилова. Сеня и двое оперов остались стоять в пяти-шести метрах от нас, покуривая и о чем-то беседуя.
Стас и Амалия сели впереди, я уселась на заднем сидении.
— Начинай, — велел Стас.
— Как скажешь, — чуть качнула головой Амалия, — но, позволь, для начала, представиться твоей спутнице.
Она посмотрела на меня через зеркало заднего вида.
— Ника, меня зовут Амалия Марсова.
— Очень приятно, — я говорила менее прохладно, потому как меня уже мучило любопытство.
— Я знаю, что у вас мало времени и буду не многословна, — она коротко вздохнула. — Посмотри, будь добра, в окно.
Я с удивлением, пару раз моргнула, и перевела взгляд в окно автомобиля. Тут же с моих уст непроизвольно сорвался короткий сдавленный возглас.
И это была самая сдержанная из возможных реакций, какую я себе могла позволить!
Потому, что над черной стеной леса вдали величественно возвышалась самая настоящая Эйфелева башня! И мало того, прямо рядом с ней, торчала башня Вестминстерского дворца, которую по ошибке люди зовут «Большой Бен», не ведая, что такое название носит колокол внутри башни. С первыми двумя знаменитыми сооружениями, на лесом наклонилась башня из итальянского города, чье название смешит не слишком обремененных интеллектом людей.
И это было не всё!
Возле башен сияли окна многочисленных домов западноевропейской архитектуры! В небе мелькали габаритные огни самолётов, виднелись узнаваемые парки, набережные и как будто даже мелькали быстрые огни оживленных автомобильных трасс.
Я подалась вперёд, приблизилась к левому окну, завороженно глядя на необъяснимое явление, на этот невероятно реалистичный и очаровывающий мираж.
— Что это?.. — проговорила я ошарашенно и перевела восхищенно-испуганный взгляд на Амалию.
Кто эта женщина?! Кто она такая?! Она… Она, что… Она такая же, как я?.. Она…
— Это иллюзия, — объяснила Амалия и ухмыльнулась, — мой личный конёк.
Она вдруг обернулась и посмотрела на меня.
— Но это не идёт ни в какое сравнение, с тем, что умеешь ты, синеглазая.
— Я?! — воскликнула я. — Но я не умею вот так… И… Стоп! А откуда вы знаете?!
— Пообщалась кое с кем, — загадочно ухмыльнулась Амалия. — Слухи о тебе уже ползут по всей стране, среди посвященных и знающих, разумеется.
— «Посвященных и знающих»? — переспросила я. — Это кто?
— Не всё сразу, — качнула головой Амалия. — Для начала, ты должна понять, что… ты такая не одна. И, на всякий случай, ты не экстрасенс, не медиум, и не ясновидящая.
— А кто же? — опасливо спросила я. — И кто вы?
— Такие, как я, — вздохнула Амалия, — мы называем себя Знающими, Посвященными, но древние греки называли нас Софитиды, и именно это прозвище прижилось к нам, взамен того, которым наградили нас шумеры и ассирийцы… Хотя, в народе нас, издревле, называли по-другому.
— Ведьмами, — буркнул Стас.
— Именно, — улыбнулась Амалия. — Хотя это слово не имеет ничего общего ни с нами, ни с теми безумными бабками-затворницами, балующимися алхимией и варящими психотропные зелья. Хотя, именно они больше всего подходят под описание этого оскорбительного прозвища.
Она фыркнул.
— Было время, и люди называли вампиром больного фотофобией человека. А таких, после эпидемий обыкновенной краснухи, в Европе было немало, особенно в середине восемнадцатого века.
