— Амалия, — осторожно и кротко проговорила я, — но у меня есть родители… Отец и мать. Что, тогда выходит…
Я не могла это произнести. Это было выше моих сил.
— Нет, тебя не удочеряли. Твои родители настоящие. Но они… хм… Таких, как они называют Скованными.
— Скованными? — суть скривившись, переспросила я. — В каком смысле?
— Им от рождения заблокировали почти все сверх естественные умения, которые присущи Первым. Сделать это можно лишь в младенческом возрасте, потом уже невозможно.
Это было ещё бредовее, чем версия о том, откуда я родом.
— Мои родители ничего подобного мне не рассказывали.
— И не могут, — хмыкнула Амалия, — они вряд ли даже подозревают, кто они на самом деле.
— А кто же их запечатал?
— Твоего отца, насколько мне известно, запечатала твоя прабабушка.
— Моя прабабушка умерла в сорок третьем году! — попыталась оспорить я.
— Нет, — усмехнулась Амалия, — она оставила твою бабушку, потому что… появились неотложные дела, которые требовали её вмешательства.
Она помолчала, я увидела в зеркала заднего вида её таинственную и лукавую улыбку.
— Я присутствовала при этих самых обстоятельствах, Ника. И лично знаю твою прабабушку.
— Может быть вы тогда знаете и моего прадеда? — слегка холодновато спросила я.
Её заносчивость меня несколько коробила и раздражала.
Амалия внезапно погрустнела.
— Ты уверена, синеглазая, что хочешь говорить об этом в присутствии Стаса?
Корнилов непонимающе оглянулся на меня, затем посмотрел на Амалию.
— Вы, о чем, черт побери?
Я понимала, что после этого вопроса пути назад у меня нет. Да и вообще скрывать от Стаса какие— то личные тайны почти не имеет смысла.
— Ника, — голос Стаса звучал настойчиво и даже требовательно.
— Я знала и твоего прадеда, — вздохнула Амалия.
— А что с ним было? — спросил Корнилов. — Он тоже из этих… Первых?
— Нет, он полукровка, — покачала головой наша со Стасом, собеседница. — Но это не помешало ему с женой явить на свет Носителя гена Первых, который, в свою очередь, произвел на свет отца Ники.
Голова шла кругом, я была категорически не готова услышать здесь и сейчас такое количество новой и шокирующей информации!
— И это всё? — с подозрением спросил Стас.
Амалия хмыкнула и громко спросила:
— Это всё, Ника?
Я мысленно отругала себя за ехидный и неуместный вопрос о прадеде, о личности которого пообещала молчать до старости.
— Стас, мой прадед, он…
Я нервно сглотнула.
— В общем… ты же знаешь, что моя бабушка, она…
— Немка, — кивнул Стас, — я в курсе. Ты говорила. И что? Твой прадед и прабабушка тоже немцы? В этом нет ничего не обычного.
Он нервно усмехнулся.
А вот мне было не до смеха.
— Стас, он был не просто немцем… Он воевал…
Я заметила, как Корнилов мгновенно напрягся.
— Где именно? — спросил Стас.
Чёрт возьми! Ну зачем! Зачем я ляпнула вопрос про прадеда?! Хотела проверить Амалию? Поймать её таким дебильным способом на лжи?! Но ведь ежу же ясно, что она не врёт! Или, как минимум, врёт не обо всём!..
— В Северной Африке, — тихо пробурчала я.
Вот блин, я совсем не так представляла себе раскрытие одной из самых сокровенных своих тайн! И вообще сейчас не место и не время!..
— В Северной Африке воевали англичане и американцы, — недоуменно проговорил Стас. — Немцы их там два года гоняли, как идиотов и однозначно добили бы, будь у них больше ресурсов…
— Ну, вот, мой прадед он и был… среди тех, кто… гонял, — тихо ответила я.
Амалия улыбнулась, а Стас молчал.
— Вот оно что, — проговорил он неожиданно спокойным голосом. — Он…
Стас прокашлялся и произнес.
— Он случайно не был на командующей должности?
Ответом ему было мое молчание.
— Вот так, значит… — пробормотал Стас и вздохнув, спросил — Ника, прости, а это не он… вынужден был в машине покончить жизнь самоубийством, когда его заподозрили в неверности рейху?
— Он, — призналась я.
Конечно, я понимала, что Стас догадается о ком речь. Историю он знал достаточно хорошо и слышал про того, кто с лисьей хитростью выигрывал сражения среди раскаленных песков Африки.
— Неожиданно, да? — поддела Стаса Амалия.
Корнилов одарил её долгим холодным взглядом.
— Со всем, что ты сказала выше, тайна личности прадеда Ники не идёт ни в какое сравнение.
— Ну, ещё бы! — фыркнул Амалия. — И кстати, ещё немного о главном. Синеглазая, насколько мне известно, твоя прабабка обладает даром переносится в прошлое людей, используя их эмоции и чувства? Ты это тоже умеешь?
Да сегодня, чёрт побери, просто ночь Открытий!!!
— Прошлое? — переспросила я и подалась вперёд, ближе к сидениям, — но я вижу воспоминания…
— Нет, нет, — замотала головой Амалия, — ты их проживаешь, Ника. А прожить воспоминания другого человека физически невозможно. Зато, для тебя, реально пережить его прошлое, что-то, о чем у него сохранились резонансные и крепкие воспоминания. Понимаешь разницу?
Да, разницу я понимала… Особенно после случая с Никитой Ожеровским.
— Амалия, — чуть прокашлявшись, проговорила я, — а если я…
Я не знала, стоит ли ей говорить о том, что я сделала, пребывая в прошлом Никиты Ожеровского.
— Если я вмешалась в действие прошлого…
— Что именно ты натворила? — быстро спросила Амалия.
