Стокгольм, 2088. В неоновых джунглях будущего бывший детектив Рикард расследует загадочную смерть, связанную с корпорацией "Имморталис" и ее проектом виртуального рая "Элизиум". Погружаясь в мир кибернетики, заговоров и фальшивых воспоминаний, он должен отличить правду от иллюзии, пока сам не стал призраком системы.
Глава 1: Холод Неона и Фантомная Боль
Стокгольм 2088 года плакал неоновыми слезами. Холодный, непрекращающийся апрельский дождь — не тот, что смывает грязь, а тот, что въедается в поры, смешиваясь с кислотным смогом и запахом перегретых сервоприводов — монотонно барабанил по грязному стеклу единственного окна конуры Рикарда. Капли собирались в ручейки, искажая и без того убогий вид на противоположную стену жилого блока, покрытую слоями облупившейся краски, ржавыми потеками и пульсирующими, хаотичными тегами кибер-граффити.
Здесь, в Нижнем Городе, солнце было мифом. Вечная ночь, лишь слегка разбавленная дрожащим, назойливым светом неоновых вывесок, обещающих дешевые стимуляторы, быстрые удовольствия или сомнительный ремонт кибернетики. Вывески на шведском, английском, мандаринском, русском — языки перемешались в этом плавильном котле отчаяния так же, как кровь с машинным маслом на тротуарах после очередной бандитской разборки. Воздух был густым, как бульон из несбывшихся надежд, пахнущий сыростью, озоном от коротких замыканий и чем-то неопределенно органическим, гниющим в мусорных баках размером с автокар.
Верхний Город, где обитали те, кто мог позволить себе чистый воздух и реальное, а не синтетическое небо, казался отсюда далеким, высокомерным пиком из стекла и стали, уходящим в вечный смог. Там жили боги нового мира — корпоративные лорды, оцифрованные аристократы, чьи решения определяли жизнь и смерть таких, как Рикард.
Он сидел за столом, заваленным пустыми контейнерами из-под питательной пасты, дата-чипами сомнительного происхождения и инструментами для кустарного ремонта кибернетики. Комната была под стать району — обшарпанные стены, покрытые пятнами неизвестного происхождения, протертый до дыр синтетический ковер на полу, койка в углу, заваленная старой одеждой. Единственным источником света, кроме окна, был старый терминал с потрескивающим экраном и тусклая неоновая трубка под потолком, издававшая раздражающий низкочастотный гул.
Рикард поднес к губам стакан с янтарной жидкостью — дешевый синтетический виски, больше похожий на растворитель. Глотнул. Жидкость обожгла горло, но не принесла ни тепла, ни забвения. Лишь подчеркнула пустоту внутри. Он отставил стакан и посмотрел на свои руки. Правая — обычная, покрытая сеткой старых шрамов, напоминание о прошлой жизни, о которой он старался не думать. Левая — тусклый, поцарапанный металл протеза. Дешевая модель, которую он смог позволить себе после «инцидента». Она часто барахлила, особенно на холоде.
Но хуже всего были не сбои протеза. Хуже была фантомная боль. Не та ноющая, привычная, а острая, внезапная, словно кто-то вонзал раскаленный нож в нервные окончания несуществующей руки и проворачивал. Вот и сейчас — вспышка боли пронзила его от плеча до кончиков пальцев, которых не было. Он стиснул зубы, на лбу выступила испарина. Это были его старые полицейские импланты. RX-7. Когда-то — гордость департамента, вершина технологий. Теперь — устаревшее, глючное железо, вросшее в его нервную систему и причиняющее постоянные страдания. Выдрать их? Дорого. Опасно. И кто возьмется за работу с бывшим копом, перешедшим дорогу слишком многим?
Боль отступила так же внезапно, как и накатила, оставив после себя тошноту и глухую усталость. Рикард провел рукой по лицу. Несколько дней не брит. Под глазами темные круги. Во взгляде — ничего, кроме застарелой горечи и равнодушия ко всему, что не касалось выживания. Он давно перестал считать дни. Зачем? Один был похож на другой как две капли кислотного дождя. Работа — если повезет найти. Поиск информации — безнадежный, как попытка найти иголку в стоге цифрового мусора. Синтетический виски. Сон без сновидений, если повезет. Или кошмары, если нет.
Он поднялся, подошел к окну. Дождь не прекращался. Внизу, в переулке, прогрохотал мусоровоз, разбрасывая грязные брызги. Проковылял кибер-панк с хромающим протезом ноги, скрываясь в тенях. Жизнь продолжалась. Медленно, мучительно, но продолжалась.
Рикард отвернулся от окна. Нужно было что-то делать. Проверить сообщения на терминале — может, подвернулся какой-нибудь заказ от фиксера? Или снова погрузиться в «серую сеть», попытаться найти хоть что-то, хоть малейшую зацепку, ведущую к тем, кто разрушил его жизнь шесть лет назад? Бессмысленно. Он делал это сотни раз. И всегда — пустота.
Снова приступ фантомной боли, на этот раз слабее, как эхо. Он поморщился. Нужно было найти техника, возможно, подлатать интерфейс или хотя бы заглушить сигналы. Но это стоило кредитов. А кредитов почти не было.
Он снова сел за стол, уставившись на мерцающий экран терминала. Строки кода, новостные ленты из Верхнего Города, реклама новых имплантов — все это казалось бессмысленным шумом. Шум города, шум сети, шум в его собственной голове.