Пока Сара осторожно извлекала крошечный носитель из интерфейса его поврежденного шлема и подключала к своей защищенной консоли, Рикард пытался собрать воедино осколки своего сознания. Воспоминания о «Ядре» были яркими, кошмарными. Потоки данных, безликие операторы, схемы контроля… и тот аватар. Марк Андерсон. Его цифровая копия. Работающая на «Имморталис».
Кто он сам? Настоящий Рикард Линдберг? Или еще одна копия, запущенная в реальный мир с фальшивой памятью для выполнения какой-то неведомой задачи? Голова снова закружилась от этих мыслей.
«Рик, иди сюда», — позвала Сара. Ее голос был напряженным.
Он подошел к ее терминалу. На большом мониторе были открыты файлы, извлеченные с нейро-флешки. Сара уже успела снять несколько уровней базового шифрования.
«Смотри», — она указала на один из файлов. Заголовок: «Протокол » мнемо-коррекции'. Версия 7.3. Исполнитель: Л. Вальдес'.
Рикард вгляделся в строки кода и описания. Это были детальные инструкции и алгоритмы по редактированию памяти аватаров в «Элизиуме». Стирание травмирующих событий, имплантация ложных счастливых воспоминаний, создание искусственных личностей. Подпись исполнителя — Л. Вальдес. Лина. Его жена. Разработчик системы пыток сознания.
«Она знала», — прошептал он. «Она все знала».
«Похоже на то», — тихо ответила Сара, открывая следующий файл. «А вот и „Химера“. Протокол интеграции боевых навыков и подавления личности для „Фантом“-юнитов». Дальше шли видеофайлы — те самые, что он видел мельком в архиве «Феникса», но теперь в лучшем качестве. Искаженные аватары, проходящие через виртуальные полосы препятствий, стреляющие по мишеням, бездумно выполняющие команды.
Затем — схемы. Архитектура «Элизиума», подтверждающая, что это не просто симуляция, а гигантская нейросеть, использующая подключенные сознания как вычислительные узлы. Графики «энергоотдачи» от аватаров, показывающие, как «Имморталис» буквально выкачивает ментальную энергию своих цифровых рабов.
«Они… они их доят», — пробормотал Рикард, чувствуя тошноту.
«Хуже», — сказала Сара, открывая еще один раздел. «Планы. „Проект Гея“. Расширение „Элизиума“. Создание глобальной нейросети с принудительным или скрытым подключением. Они хотят загнать в свою Матрицу всех».
Масштаб заговора был чудовищным. Не просто контроль над цифровым раем для элиты. А план по установлению тотального контроля над сознанием всего человечества.
«Но как?» — спросил Рикард. «У них есть технология, но как они собираются подключить миллиарды людей?»
«Вот здесь самое интересное», — Сара открыла один из последних скачанных файлов. Он был поврежден при аварийном копировании, часть данных отсутствовала, но заголовок читался четко: «Проект „Источник“. Субъект: АН-01. Нейро-интерфейс V. Интеграция…» Дальше шли обрывки кода и диаграммы, которые Рикард не мог понять.
«АН-01?» — переспросил он.
«Анна?» — предположила Сара, ее голос дрогнул. «Твоя дочь? Но… почему? Что значит „Источник“?» Она быстро прогнала идентификатор через найденные ранее списки персонала и проектов. «Ничего… Этот проект не числится ни в одной открытой или даже секретной базе „Феникса“ или „Элизиума“, к которым у меня был доступ».
Она увеличила фрагмент схемы рядом с упоминанием «Источника». «Смотри… Эта нейронная сигнатура… она уникальна. Не похожа ни на стандартный человеческий мозг, ни на ИИ. Она… способна напрямую взаимодействовать с базовой структурой сети „Элизиума“. Модулировать ее. Возможно… даже создавать ее».
Осознание ударило Рикарда, как разряд дефибриллятора. Анна. Его маленькая Анна. Не просто ключ, как говорила Алексия/Лина. Она — источник? Источник энергии? Или сама создательница этой тюрьмы, сама того не ведая? Ее способности, о которых он никогда не знал… Были ли они причиной трагедии? Была ли ее смерть инсценировкой, чтобы «Имморталис» могла заполучить ее?
А Лина? Та, кого он считал женой? Кем она была в этой схеме? Заботливым ученым, пытавшимся защитить Анну? Или ее тюремщиком, главным архитектором ее эксплуатации? Файл с ее именем как ведущего нейробиолога лежал тут же, рядом с планами по контролю над сознанием.
А он сам? Копия оператора Андерсона? Или кто-то еще? Инструмент, созданный для поиска Анны? Или для ее защиты? Его воспоминания, его боль — все могло быть фальшивкой.
Масштаб заговора оказался еще глубже и персональнее, чем он мог себе представить. Это была уже не просто борьба с корпорацией. Это была борьба за собственную реальность, за правду о своей семье, за душу своей дочери.
«Мы должны найти ее», — сказал он глухо, глядя на имя «АН-01» на экране. «Мы должны вытащить ее. И разрушить все это».
Сара кивнула, ее лицо было бледным, но решительным. «Да. Теперь у нас есть доказательства. И мы знаем, что искать. Но они знают, что эти данные у нас. Они бросят все силы, чтобы нас остановить».