В ответ домоправительница лишь смеется мне вслед. Эх, будь она много моложе своих лет, я бы смогла считать ее практически матерью. Но миссис Джеймс лет шестьдесят или может чуть больше, и какое желание движет ею, что она решила попробовать себя в роли экономки у нас дома? Это она мне рассказала сама. У нее была замечательная дочь и любящий муж, и все текло своим спокойным семейным чередом. Жизнь продолжала бы становиться все замечательнее с каждым днем, если бы не страшная трагедия. В один ужаснейший день они погибли в автокатастрофе.
Поэтому теперь семью для нее неким образом заменяем мы с отцом.
Продолжая прибывать в приподнятом настроении, я проезжаю в свою комнату, желая немного отдохнуть перед обедом. Избавившись от старой олимпийки, я перебираюсь на кровать и рывком откидываюсь на подушки так, что в висках начинает пульсировать.
На лице проскальзывает тень глупой улыбки, когда я начинаю прокручивать сегодняшнее утро. Как было замечательно провести время в компании с Хейденом. Он разговаривал со мной так много и так долго, что я напрочь забывала о своей некой особенности существования. Я казалась себе совершенно нормальной, ничем не отличающейся от любого другого человека, и это предавало невероятную легкость.
Но что было тому виной? Правильно подобранный собеседник или хотя бы то, что за последние полгода я провела время с кем-то, кто не является членом моей семьи?
Хейден рассказывал про свою баскетбольную команду; про то, как ребята однажды закрыли его в раздевалке девчонок из группы поддержки; шутил про преподавателей из своего старого колледжа и рассказал, как однажды взорвал кабинет химии. Все это было забавно и так непринужденно, что я совсем потеряла счет времени.
А еще было очень интересно наблюдать, как открыто таращились на него девушки, словно умоляя взять их прямо на асфальте в парке. Иногда он игриво подмигивал им, от чего барышни начинали восторженно пищать, но я всеми силами старалась игнорировать это.
После обеда мне, наконец, удалось вырвать немного времени у папы для себя. Мы сидели за небольшим столиком в нашем саду позади дома и не спеша потягивали домашний лимонад, который я так любила.
– Я хотела тебя дождаться вчера, но сама не заметила, как уснула, – говорю я, смутно наблюдая, как опускаются и поднимаются дольки лимона в моем стакане.
Папа усмехается:
– Ты так неудобно лежала на диване, что я хотел было перенести тебя в твою спальню, но миссис Джеймс сказала, что ты тут же проснешься. А будить тебя мне не хотелось, время было позднее.
– Почему ты так задержался?
Отец тяжело вздыхает, отпивая из своего стакана. Кажется, будто я заставила вспомнить его о чем-то неприятном.
– Я едва не потерял очень выгодную сделку, и это заставило здорово перенервничать всю компанию. Поэтому я занимался исправлениями в документах и счетах.
Почему-то мне кажется, что есть что-то еще. Рассказав мне о том, что они оказались на грани провала, папа не перестал хмуриться.
– Звонила твоя мать, Фиби. Спрашивала про тебя.
Внутри меня все цепенеет, вынуждая передернуть плечами. Насколько я помню, эта женщина больше не желала знать меня, а сейчас вдруг она решила, что родная дочь ей все-таки нужна?
– И что же ей было так нужно? -Изумленно выгибаю бровь я.
Папа снова смачивает горло большим глотком лимонада и отставляет пустой стакан. Выглядит он озадаченно и явно…рассержено? Мне не удается до конца прочитать все его эмоции на лице.
– Она только сейчас узнала, что с тобой произошло. – Голос отца звучит отдаленно, словно он находится где угодно, только не здесь. – Анастейша так кричала и ругалась, на чем свет стоит, что я думал, она пытается докричаться до самого Канзаса.
Я увлеченно слушаю отца, внимая каждому его слову. Мы так редко можем побыть наедине с родителем, и даже в такие минуты найдутся вещи, способные омрачить настроение.
– Ана обвиняет меня во всем, что произошло, – продолжает папа, а я чувствую, как шевелятся волосы на затылке. – Говорит, что забрать у нее тебя я смог, а уследить за тобой не смог.
Эти слова я больше не могла слышать.
– Но ведь это полнейший бред, отец! С чего вдруг она вообще посмела звонить нам и снова вести себя, будто ей все чем-то обязаны?
– Не надо, Фиби, она ведь твоя мать, – папа произносит это как должное, будто эта горькая правда гложет и его.
Я недовольно фыркаю на слова отца, опасаясь, что прямо сейчас у меня начнется словесное недержание.
– Мать из нее такая же, как из меня мореплаватель, папа! И мы оба понимаем это!
Папа поджимает губы. Конечно, он прекрасно понимает, что я права. Глупо было бы отрицать очевидное, а ведь мы оба не глупцы.
– Ты уже познакомилась с нашими соседями? – Папа решает сменить тему, и я очень благодарна ему за это. Я лучше расскажу ему, как прекрасно провела утро, чем буду портить себе настроение воспоминаниями о матери.
Мои губы самовольно расплываются в улыбке.
– Мы прогулялись с Хейденом сегодня утром, – говорю я, опустив глаза на свои сплетенные пальцы. – Это сын мистера и миссис Далос, наших новых соседей.
