Каким-то неведомым образом она знала, куда он направился. Он рванул к источнику, сомнений не было. Девушка двинулась туда же. Там и нигде больше попытается он обрести успокоение. Что же его разозлило больше? Что она изменила ему? Что это был именно один из них? Или что она вновь явилась сюда? Поглядывая, чтобы не столкнуться ни с кем, избегая мальчишек, которые живут теперь в Тигрином логе, Рэй добралась до калитки, за которой начиналась ещё одна тропа, вроде Кошачьей. Снова вверх, по слякоти и размазывающейся земле. Выйдя на открытую местность, она увидела вдалеке, наверху, удаляющегося Лео. Окликнула его, но он, не останавливаясь, спешил прочь. К счастью, хотя бы не шел дождь, и снега и гололеда ещё не было, но ветер свистал пронзительный, неприятный, колючий. Застегнувшись до самого носа, Рэй ринулась преодолевать расстояние, разделяющее её с Лео. Оно вновь показалось более легким, чем когда-то. Неподготовленной девчонкой она мучилась и перенапрягалась, теперь же ей такие физкультурные рывки давались запросто. Без поддержки и сильной руки, без чьей-то крепкой спины, на которой можно было прокатиться, сама она забралась наверх, не боясь встретить тигров, потому что шла за одним из них. За легендарным воином, который поистине стал духом этого монастыря, по крайней мере, для неё.
Не зовя Лео по имени, Рэй обошла обрыв, помня, что по другую сторону есть нормальный спуск. Хвойные деревья создавали декорации лета, если бы не холод. Но когда она спускалась всё ниже к запруде, то горная прогалина ещё и от ветра стала скрывать, что совсем приободрило девушку. В высоких, недостижимых далях обнаружился кусочек микроклимата, хотя прежде этот закуток всегда ассоциировался с ледяной водой, в которую ей пришлось когда-то дважды погрузиться. Сейчас же здесь воздух был теплее в среднем градусов на шесть, хотя маленький водоёмчик всё равно веял морозностью. Лео стоял лицом к источнику и выпрастывал рубашку из-за оби***. Хотел остудить свой невнятный пыл, которого и сам толком не понимал. Иногда он мыслил совершенно четко, но порой в голове возникал такой сумбур, что фразы, формулирующие до этого его состояние, разбредались и перекидывались в яркие пятна, он начинал просто видеть, чувствовать, но не думать. Просыпалась какая-то власть тела, которая управляла им, и один он поглощался другим им, безрассудным, инстинктивным, действующим сиюминутно, по наитию. Потом сознание возвращалось. Чаще быстро, но случалось и такое, что он не мог поймать нити разума весь день, а то и два-три дня.
