За два месяца до смерти, в конце октября 1993 года, Михаил Александрович по телефону прочитал мне только что сочиненные четыре строки. Я их тут же записал:
Написано это будто сегодня, в наши сумеречные дни, о наших общих бедах и горестях. Многие «грешные рифмы» рождены болью поэта за человека, за Россию. В них – добрая, ироничная, насмешливая, саркастическая, иногда – презрительная дудинская улыбка. Он ненавидел неистребимое племя бюрократов, чиновников всех мастей и рангов ни во что не ставящих простого человека-труженика.
Жажда власти, мздоимство, самодовольство, безнаказанность рождали гневные, афористичные строки поэта:
После кончины Дудина очень быстро, в основном благодаря активности Натальи Борисовны Банк, была собрана книга воспоминаний его друзей – поэтов, прозаиков, журналистов, художников, ученых. Но, оказалось, составить книгу в наше время – это даже не половина дела. На издание нужны деньги. И немалые. Куда только мы не обращались за помощью – и к руководителям крупных промышленных предприятий, и к банкирам, и в Фонд культуры, и в Комитет по печати мэрии, – все впустую! Все помнили и хорошо знали Михаила Александровича, но… дальше разговоров и обещаний дело не двигалось. Лишь Фонд мира выделил один миллион рублей: по тогдашним неденоминированным временам – капля в море. Этого должно было хватить лишь на оплату работы художника и технического редактора. Все авторы воспоминаний даже не помышляли о гонорарах.
Дни шли за днями, а на моем редакционном столе сиротливо лежала рукопись книги, пока у меня не возникла совершенно авантюрная идея: обратиться с письменной «челобитной» напрямую – лично к самому мэру А. А. Собчаку. А повод – отличнейший повод – вот же он! Не откладывая дело в долгий ящик, мы с Натальей Борисовной сочинили послание мэру. Описали драматическую ситуацию с книгой и попросили конкретной помощи. К письму приложили книгу Дудина «Грешные рифмы» и как бы между прочим обмолвились, что в нее вошло, естественно, далеко не все написанное автором в этом жанре. В частности, нет в книге и эпиграммы на Собчака, сочиненной Дудиным 4 декабря 1990 года, – своеобразного отклика на поездку мэра в США. Называется эпиграмма – «Предстоящая история Ленинграда в двух частях».
Далее мы написали, что вторую часть непременно сообщим, как только убедимся, что письмо дошло до адресата. Расчет был на то, что Собчак – человек образованный, интеллигентный и, что очень важно, с чувством юмора, непременно захочет иметь полный текст эпиграммы на него.
Мы, конечно же, опасались, что письмо наше застрянет в чиновничьих лабиринтах Смольного. Но сработала журналистская солидарность. Через пресс-службу Мариинского дворца, через пресс-секретаря мэра наше личное послание в конце концов легло на стол Собчака.
Как-то днем раздался телефонный звонок. Милый, мягкий голос помощницы мэра сообщил, что письмо наше получено, Собчак наложил резолюцию, адресованную Комитету по печати, о необходимости помочь в издании книги. Ему очень нравится дудинская эпиграмма, и он поручил узнать у меня, чем же все-таки дело закончилось и не могу ли я продиктовать по телефону вторую часть.
Я понял, что помощница должна непременно выполнить поручение шефа и поэтому настоятельно попросил взамен ксерокопию резолюции мэра.
Условие было принято, и я продиктовал вторую часть эпиграммы:
