Осенью 2006 года широко отмечалось 90-летие Дудина. Прошли многолюдные вечера его памяти, пресса, радио, телевидение не обошли молчанием дату поэта, так много сделавшего для города и горожан. У меня дома телеканалы «Россия» и «Культура» снимали сюжеты о Михаиле Александровиче. Я показывал множество рисунков, автографов, фотографий, книг Дудина, рассказывал о нем, читал любимые мною стихи. Хотел прочитать и стихотворение «Осталось жизни мало…» Однако предложение мое было мягко, с некоторым смущением отклонено. А ведь стихотворение написано в 1991 году, почти за десять лет до назначения Ельциным своего преемника.
Частенько в дверях своего кабинетика в «Неве» я находил шутливо-укоризненные записки М. А. Одна из них связана с забавным случаем:
Прочитал я эти грустные стихи, и, помнится, в тот же день телефонный звонок: «Боря-а-а! Здравствуй хорошенько! Я ведь не просто так написал тебе про стаканчик. Приходи ко мне после работы, ладно? Посидим, поговорим. Мне тут прислали диковинную бутылку настойки на золотом корне. Надо бы тебе пробу снять…».
Мы сидим у него на кухне. Сам М. А. давным-давно «завязал», но очень любит угощать. На столе действительно редчайший напиток в оригинальной бутылке. Мы давненько не виделись. Я целый отпускной месяц провел у себя в садоводстве в Скачках. М. А. все туда собирался приехать, чтобы посадить на память мне маленькую яблоньку.
Сегодня он в хорошем настроении, улыбается, подливает мне в солидную граненую стопку, а его жена Ирина Николаевна рассказывает приключившуюся с Дудиным историю.
Оказывается, он решился наконец приехать ко мне за город, но забыл, как называется станция, где надобно выходить. Помнил лишь, что поезд – на Гатчину. Сел на гатчинскую электричку, только на Варшавском вокзале вместо Балтийского, и поехал, думая, что по пути все-таки вспомнит название нужной станции. Станции мелькали одна за другой, а той, что надо, все нет как нет. Пришлось смириться с мыслью, что поисковая затея провалилась. Сошел на какой-то платформе, решив погулять, подышать чистым воздухом, довольно далеко отошел от станции и не заметил, как натянуло тучи. Зарядил нудный, мелкий дождик. Вот тут-то, как это часто случалось, его узнали прохожие, поздоровались, пригласили к себе переждать дождь, усадили за стол, напоили чаем. А когда развиднелось, отпустили гостя, подарив ему банку варенья.
М. А. с видимым удовольствием слушает рассказ Ирины Николаевны, изредка что-то уточняет, посмеиваясь над своей незадачливостью. «Это эН Бэ виновата, – улыбается он. – Она твои Скачки смеха ради всегда называет Шапки. Это меня и сбило с толку. Знал, что не Шапки, а как на самом деле – из головы выскочило. Ну, да ничего, обязательно приеду к тебе в Скачки!»
Не приехал…
