Ниже было дописано – той же ручкой, но, вероятно, после паузы, почерк сына едва заметно поменялся:
Надежда смахнула непрошенную слезу. Только сейчас она поняла – каждый раз, читая чужие письма, она представляла себе на месте писавшего своего сына. Виталик был и молодым пограничником на афганской заставе, и бойцом, пишущим своему товарищу, и сыном, рассказывающим матери о «спокойной» службе в СОБРе ДНР, и художником, воюющим в ополчении, и парнем, признающимся в любви незнакомой медсестричке…
Может, в том-то и дело? Может, все они действительно были в какой-то мере ее детьми, ее братьями, отцами? Её родными, близкими людьми? Да и могут ли быть чужими те, кто сражается на фронте народной войны с нацистами?
Донбасс превратился в одну большую семью – нет, не так! Одной большой семьёй словно стала вся Россия. Именно так на Донбассе воспринимали Большую землю. Ту, что присылала гумпомощь и медикаменты, а иногда – и «восточный ветер», помогавший отражать яростные атаки бандеровцев. Та, куда уезжали в безопасность семьи, дети, престарелые родители. Та, которая, после семи с половиной долгих лет ужаса, которому, казалось, не будет ни конца, ни краю, пришла всполохами взрывов в тылах украинских бандформирований, ракетами, уничтожающими секретные бункеры новоявленного вермахта с вольготно чувствующими себя под многометровым слоем бетона украинскими и натовскими генералами, авиацией, которая вымела с неба нацистских крылатых выродков, а главное – тысячами, десятками тысяч братьев – русских, чеченцев, бурятов, белорусов, казахов, евреев и украинцев, чтобы наступить крепким берцем на горло фашистской гадине.
И пусть в глубоком тылу отдельные отщепенцы могли бы посмеяться над пафосом подобных мыслей – но война быстро отсеивает ложное и наносное – и из-под завалов бытовых мыслей появляется нечто великое – вера, любовь к Родине, человечность, наконец. Поэтому война, идущая на Украине справедливая для Донбасса. Потому все слова, произносимые с мировых трибун об «агрессии России» – ложь, наглый обман.
Только агрессор расстреливает мирное население ради пропагандистского ролика и сжигает деревню, чтобы скрыть следы преступления. Только агрессор сажает людей в концлагеря за принадлежность к определенной культуре или нации и прикрывается мирными жителями, как щитом. И дело тут вовсе не в Донбассе – Надежда была просто уверена, что когда Освободительная армия дойдет до Киева, Винницы или Львова, то таким живым щитом для бандитов из ВСУ будут киевляне, винничане и львовяне. Потому что у тварей нет «своих». Тварь всегда думает только о собственной шкуре и если любит кого-то, то только саму себя.
Тоже мне, защитники.