– Через час, значит, – кивнула Надежда. – Хорошо, решим что-нибудь. Мы с Катей к тебе собираемся, поволонтерствовать. Может, еще кого наберем.
– Да мы справимся, – начал, было, Владимир Григорьевич, но Надежда Витальевна его перебила:
– Справитесь, но лишние руки вам все равно не повредят.
С этим Владимир Григорьевич не мог не согласиться.
К тому моменту, как подошли Катя с Вовкой, у Надежды Витальевны уже возник определённый план:
– Вовка, ты на велике до Забойска за час доберешься? – спросила она.
– Да, – ответил сын. – А зачем? Я думал, мы в госпиталь помогать идём.
– Тебе надо встретить на автовокзале одну девушку, – сказала Надежда. – Ее зовут Виктория Волошкина, и она – невеста твоего брата…
– Ни фига себе, – присвистнул Вовка, – вот это новость, а я узнаю последним…
– Не свисти, денег не будет, – пожурила его мать. – Я сейчас попробую дозвониться до Ани, может, в Забойске ее можно пристроить где-нибудь…
– К Томочке в общежитие, – подсказал Вовка, почему-то краснея. Точнее, почему Вовка покраснел, Надежда догадалась и, мысленно улыбнувшись, добавила:
– Ты, если что, сам договориться сможешь?
– Конечно, – ответил Вовка. – Враз плюнуть.
– Оставайтесь там до завтра, – сказала Надежда. – Завтра на утреннем рейсовом приедешь. Я все равно у папы в госпитале заночую.
Такое предложение не могло Вовку не обрадовать.
Отправляя сына в Забойск, Надежда преследовала две цели. Во-первых, она хотела, как и сказала, организовать встречу будущей невестке и где-то ее пристроить; во-вторых, Вовка оказывался дальше от треклятой «линии соприкосновения» и в случае прорыва нацистов угроза для него была меньше.
Их с Катей до госпиталя подбросила попутка – пазик из Русского Дола. Водитель только что привез из Забойска пассажиров и, заметив Надежду с Катей, решил их подвезти. Вместе с ними в госпиталь отправились еще три женщины, вернувшиеся с работы в Забойске, – фактически все пассажиры вечернего рейса.
В госпитале пока было тихо, но Гришкиной «буханки» и мотолыги во дворе не наблюдалось – значит, за ранеными уже поехали. Надежда, Катя и их спутницы расположились во дворе, чтобы сразу встречать раненых. Катя разговорилась с остальными – обсуждали Забойск, обстрелы Донецка и Горловки, говорили о девочке Насте, которой в Никитовке оторвало ножки разрывом бандеровского снаряда – одна из женщин, работавших в Забойске, сдала кровь, потому что та была такой же группы, что и у пострадавшей.
Надежда тем временем достала из сумки одно из писем. Она решила воспользоваться затишьем, чтобы прочитать еще одно письмо. Кто знает – может быть, на Небесах есть какой-то свой порядок и от этих ее действий что-то зависит? Почерк был крупный, но неаккуратный, тем не менее, разборчивый: