Сибил опустила письмо на колени и беспомощно посмотрела на Патрика. Он обнял ее и она, прижавшись к его груди, заплакала, давая выход горечи, накопившейся в сердце. Они долго сидели обнявшись, и Сибил пыталась объяснить, что у нее на душе. Патрик все понимал, потому что любил ее. И еще он чувствовал, что сейчас Сибил надо выговориться и выплакаться, чтобы потом, уже успокоившись, начать новую счастливую жизнь.
Уже стемнело, когда они спустились вниз. Их никто не тревожил, даже Пруденс. Ужин несколько раз подогревался, но без них Ник и Николь не стали садиться за стол.
– Что-то мне захотелось есть! – весело воскликнул Патрик.
Пруденс с тревогой посмотрела на Сибил, но, увидев, что девушка спокойна, привычно заворчала:
– Еще бы, столько времени, а они ждут чего-то. Быстро все за стол. Больше подогревать не буду.
Сибил улыбнулась и поцеловала Пруденс.
– Как хорошо, что мы все вместе. Немного позже я вам сообщу новость, которая, честно говоря, для меня стала шоком.
После ужина Сибил достала письмо и прочитала его вслух.
Пруденс всплеснула руками.
– Это надо же такому случиться! Я пришла в ваш дом, когда ты уже родилась, детка. Но помню, как твои родители спорили, надо ли тебя брать с собой на встречу с каким-то человеком. Тебе тогда только что исполнилось три годика. Твои родители никогда не ссорились, а тут мама плакала, а отец был хмурым. Она не хотела тебя с собой брать, а он говорил, что нельзя быть такой жестокой. Я тогда ничего не поняла, а сейчас все стало на свои места. Выходит, девочки, вы все равно что сестры. Хорошим человеком оказался этот Генри Торнвилл, царство ему небесное, хоть и совершил ошибку в молодости. Но нет худа без добра. Зато теперь вас двое. Всегда поможете друг другу, если надо. Человеку плохо одному.
– Ты совершенно права, Пруди, – согласилась Сибил. – Я очень рада, что нас теперь много.
Николь молча сидела за столом, едва сдерживая слезы.
