Рассказ о том, чего повидавший виды домовой никак не мог предвидеть.
Дед Антон был хорошим домовым. Он много веков охранял покой обитателей избы, которую считал своей. Не одно поколение босоногих детишек бегало по сначала просто струганным, а потом и крашеным доскам пола. И животину, какая была в доме, всегда обходили болезни.
Но ничто не продолжается бесконечно. Село пришло в упадок. Сначала уехали молодые, а потом и старики скончались. Дом никто не хотел обживать. Только вещи, какие ценные либо памятные были, всё поразобрали. Дед Антон уже отчаялся обрести новое жилище и новых домочадцев. Он решил уйти в спячку, а местом избрал старую шкатулку с её исконно русской резьбой и вторым потайным дном.
Двести лет он провёл в мертвецком сне. Но наступило время пробуждаться.
Шкатулка лежала в неглубоком металлическом шкафчике о тонких стенках, вместе с вещами нового владельца. Там и вышел домовой из спячки.
Дед Антон сперва неспешно осмотрелся, мало ли какая оказия может случиться. Надо признать вещи для него непривычными были. Не узнавал их дед. Даже одежда разнилась со знакомой настолько, что вызывала лишь смуту в его голове. То ткань неведомая, тонкая, лёгкая, но до невозможности прочная, то застёжки шибко хитрые, они сами собой накрепко прилипали друг к другу, а потом так же легко размыкались, стоило к ним притронуться пальцами.
Но домовой, на то и хозяин жилища, чтоб не робеть. Решил для начала осмотреться. Был он нематериальной сущностью, потому легко мог менять размеры и формы, хоть и любил ту, что подобна карлику бородатому, что с вершок размером.
Дом был меньше чем пятистенок, в котором дед коротал свои века, периодически поучая оказиями владельцев, но зато светлее. С потолка лился яркий чистый свет, совсем как от солнца, хотя и непонятно как сей светильник мастера могли сотворить. Стены же и пол были выкрашены в белое. Стол, исполненный из стекла и полированного серебра, сразу понравился. Видать, богато обретается хозяин, думалось ему, коли такими ценностями владеет. А раз хозяин богато живёт, то и домовому отрадно. Всё указывало на достаток в этом доме. И стул, обитый мягкой кожей, и зеркало в полстены.
А вот большое окно из дымчатого стекла совсем без ставней было. Да и подоконника не имело совершенно. За окном что-то время от времени загораживало солнышко, так что матовая гладь то вспыхивала ярко, то полностью чёрным делалась. Дверь опять же. Не из досок как надобно, а из того же тонкого железа, что и стены и шкафчик. Имелась и небольшая кровать, стоявшая аккурат у самого окна.
Но толком осмотреться не дали. Снаружи послышались тихие шаги, и домовой сделался незримым и притаился в углу у шкафа. Дверь отворилась, и в неё вошёл парень, одетый в те самые нелепые обтягивающие одежды, что видел в шкафу.
Юноша поставил на пол большую сумку, сшитую из яркоокрашенных тканей, и придирчиво оглядел помещение, затем произнёс тихим шёпотом смешное слово «Нормалёк», а следом громко, на незнакомом языке, старательно выговаривая каждый слог, короткую фразу, обращаясь при этом к кому-то, кто стоял за дверью. Ответа не последовало, но судя по тому, что парень улыбнулся и аккуратно вышел, его услышали.
В светлицу ступил ещё один гость, закрытый с ног до головы в ярко-бирюзовый плащ с глубоким капюшоном. Человек молча и неподвижно подождал, пока дверь не затворится за юношей, а потом шагнул к застеленной белоснежной простынью кровати и одним движением разоблачился, скинув с себя верхнюю одёжу. То была дева. Лица видно не было, так как гостья стояла спиной к домовому. Дед нахмурился. Дева была худа и облачена в прозрачное короткое платьице на тонкое нагое тело, к тому же совершенно лыса. На голом черепе красовались затейливые татуировки. Но что-то ещё смутило домового, что-то непонятное.
Следующим движением гостья прикоснулась к матовому стеклу оконца, и то стало совершенно прозрачным. В ту секунду дед Антон подумал, что лишился рассудка. За окном средь усыпанной ярчайшими звёздами черноты, какая бывает только в ясную летнюю полночь, перемежался огромный бело-голубой шар и яркое солнышко. Всё это кружилось в быстром хороводе вокруг избы, причём снизу вверх, словно там была не бирюзова небесна твердь и сыра земля, а бесконечная пустота.
Дед так сильно изумился, что забыл спрятаться, когда гостья повернулась. Дева взвизгнула и, уронив пятую точку на кровать, и поджав ноги, уставилась на домового огромными оранжевыми глазами с вертикальным, как у кошки зрачками.
Они так и смотрели друг на друга, древний домовой, невесть как оказавшийся на орбитальной станции, и студентка по обмену из системы звезды Глизе-581…
