— Заяц местный. Забит недавно. Шкура выделана очень плохо, кем-то очень неловким в скорняжном деле — сообщил Антон голосом профессионального оценщика — мастера своего дела, знающего о предмете исследования все, что нужно. — Зверек уже взрослый, еще не линял. На нем дыры есть?
Эксперт может думает, что над подсыхающей шкуркой уже успела позабавиться затаившаяся возле пилорамы моль? Или что она обгрызла безответное травоядное в глухой чащобе еще полное сил и рвения подхарчиться слегка уже жухлой травкой?
Или не наелся ли зверь чего-нибудь ядовитого, ухудшающего качество меха? Слаб я в этой зоологии.
И энтомологии ухватил совсем чуть-чуть, из прочитанных в детстве книжек. Из бабочек помню только вьющихся возле дома крапивницу да лимонницу. Какого-нибудь махаона и не видал сроду.
О! Есть ведь еще и невиданный мною ночной бражник! Может это какая-нибудь зловещая древнерусская моль, которая бражничает после победы над очередным проеденным зайцем? Ничего не знаю!
А ушлые предки ценную бабочку извели вместе с жутковатым коркодилом? Или сама усохла от поганой экологии 20 века от здоровенного насекомого до мелкой домашней моли? Кругом сомнения и догадки… И до всезнайки Интернета еще почти тысяча лет.
Решив отмазаться от сомнительной темы, начал вилять.
— Да я этих зайцев и не видал вовсе, привязали к Зорьке уже в тюках…
— Как был добыт зверек? — пытал меня дальше дошлый эксперт, обучавшийся своему ремеслу с детства — драли собаки? Попали стрелой?
— Да силками изловили.
— Значит дыр на шкурах нет. На крупных баб нужно будет пошить?
— Вот такого роста, этакой ширины, — эротично показывая руками, начал было я голосом сильно охочего до женщин стареющего ловеласа, но был безжалостно пресечен молодым приказчиком.
— Гораздо больше моей жены?
— Это нет. Чуть выше одна, чуть ниже другая, талии на разной высоте, ширина плеч…
Он отмахнулся рукой от ненужных подробностей.
— Карлицы или высоченные есть? Толстухи и иссохшие, как щепки?
— Обычные женщины.
— Сошью. Когда нужно сделать?
— Не торопись, до зимы еще далеко. А что, шкурки такие же жесткие и кособокие останутся?
— Подольше отмочим, хорошенько растянем, станут отличные. Очень тяжело заниматься с такими, что также толком не выделаны, брошены в сундуках на несколько лет. Вот с теми морока! Иной раз бьешься, бьешься, плюнешь и выкинешь. А эти еще заструятся! Правда, ненадолго. Не ноский очень мех, самый слабый из всех. Которые из воды звери, у тех ужасно прочный мех. Выдру и не выносишь.
— А соболь как? — вспомнил я дар Лениного папаши.
— Почти как выдра.
Купчина богат! И единственную дочку, шмыгнувшую без родительского благословения с бандитом-ушкуйником, видимо, сильно любит. Вдобавок, разбойник остепенился, приобрел лесопилку, занимается приличным делом. В чужие края бегать убивать, слава богу, перестал. И внуки уже на подходе. Чего еще желать немолодому уже человеку?
— Не знаю, хватит ли шкур, прикинуть надо.
— Если из этих сшить не удастся, купишь на рынке нужное число шкурок. Они, поди, недорогие?
— В цену грязи.
— Денег не жалей, отсыпь рублей из полученных за проданные кареты. Бери товар самый лучший, что б был заяц из зайцев — я не обедняю, а хороших людей нужно уважить.
Простились, и я пошел в сторону дома. В темноте на лошади убьешься. Устал сегодня, как собака. Никаких глупостей ночью не осилю. Правда, и Забаву тоже не одолею…
Кину левую отмазку: дескать моему семени, полученному вчера для продолжения рода богатырей, нужно в женщине обжиться, и не дай бог, затеет кто чего (не будем показывать пальцем на виновницу избыточного торжества, превосходящего обычные человеческие силы) — все труды насмарку! И долго, как на выжженной земле, ничего не привьется…
Так и тешил себя сладкими иллюзиями до самого дома. А у ворот увидел Забаву, на которую кричали два богато одетых боярина с мечами на боках, держащие трех коней в поводу. Сцену озарял факел в боярской руке.
— Куда твой певчий делся?! Там наш князь пропадает!!!
Во дворе бесилась Марфа. Идеи поесть от души и отдохнуть в покое, можно было отбрасывать. Ночь предстоит напряженная. Может, знатные с жиру бесятся, выслужиться хотят? А Мстислав ножку подвернул, или пальчик порезал, да мало ли какая мелочь с человеком может случиться? Подлечить быстро, и к жене, под теплый бочок…
Увидев меня, бояре взвыли:
— Поскакали в терем, быстро! Ты же певец, который немца резал?
Хотелось ответить: певец, купец и лекарец, но судя по их напряженным лицам, не время сейчас для шуток.
— Что с князем?
— Не спрашивай, скорей надо! Рана у князя! Прыгай быстро на коня!
Вспомнилась служба в «Скорой помощи». Остановят меня на улице, кричат: с человеком плохо! Лечи скорей! А что лечить? Зримых ран нет. Упал бедняга от инфаркта или машина сшибла и уехала? Лечится по-разному, возится в совершенно различные стационары. А если он просто выпил лишнего, сваливается милиции, вон два сержантика стоят, моргают. А спросишь, орут, как на рынке! Давай лечи! Ты что, тоже мент, выясняться тут будешь, расследовать?