Князя мои манипуляции не впечатлили, и он взялся ныть дальше, о том, как ему хочется пить и есть. И давно уже пора вставать — ведь самочувствие-то сносное! Ну вот, вроде и передохнул, и глаза перестали болеть — можно работать дальше. Негромко спросил:
— Ты, князь, хочешь в кровати месяц проваляться и остаться больным навсегда из-за нескольких дней? Не буду тебе мешать. Ты государь, а я мелкая сошка, что за лекарь такой, тебе указывать? Поэтому разреши мне откланяться, так лечить не умею.
На этих словах я встал и начал имитировать желание уйти. Будет артачиться дальше, придется временно подавить волю по-нашему, по-волхвовски.
Мстислав сломался сразу.
— Да чего ты, я просто спросил…
Звучало это, примерно, как — я нечаянно. А за нечаянно бьют отчаянно! И чтобы князь не морочил голову и не измысливал всякие глупости, его надо попрессовать еще чуток.
Боярин, видимо, пришел к тому же выводу, и внес свою лепту.
— Человек тебе, Мстислав, жизнь спас, большое дело сделал.
— Другие тоже лечат! — огрызнулся молодец.
— Лечат. Еще как лечат эти лечцы-резалники! То руку оттяпают, то ногу. И теряют при этом половину раненных. А внутрь живота ни один и не лезет. Знают — дело гиблое! Владимир один такой лекарь на всей Руси, кто не боится рискнуть. Может потом и другие научатся. А сейчас только он один умеет, по сути ведет за собой передовую дружину.
— Есть же люди, выживают и без всякого лечения!
— А ты их видел?
— Ну, рассказывали…
— У них обычно раны неглубокие, поверхностные, кровят чуть-чуть, ненамного хуже царапин. Намочи это дело водкой, и можешь забыть о нем навсегда. У тех, у кого из брюха, вываливаются кишки, ни единого шанса не то что выздороветь, а даже хотя бы выжить и быть навсегда прикованным к постели нет.
— Но бояре же кишки мне вправили!
— И этим приблизили твою гибель. Они сроду нигде не воевали, а меч берут в руки, только чтобы им подпоясаться, для парадного выхода. А твоя рана была гораздо хуже той, что от острого клинка или стрелы. Медведь изодрал тебе весь живот в лоскуты. Володя сначала промыл все внутренности в соли, чтобы заразу, которую в тебя преданные бояре запихали, извести, а потом я держал, а он твои обрывки из отрывков штопал. Никто другой бы за это и не взялся. А ты начал тут ныть — я устал, я хочу к мамочке, дайте дитятке пряник побольше. Тьфу! В общем все! Мы идем ко мне пить водку, охранников я тоже забираю, и твори тут, перед тем, как подохнуть, что хочешь!
Капитуляция государя была полной. Голос прерывался, губы дрожали.
— Да я что… я ничего… пусть делает что хочет…
Он явно был не рад, что с нами связался. Боярин, постояв немного со зловещей рожей, перевел на меня взгляд:
— Ради Мономаха прошу, полечи этого молодого!
И тут он неожиданно подмигнул мне. Картинка в голове сразу выровнялась: Богуслава отсюда, пока князю угрожает опасность, палкой не вышибешь! Как, впрочем, и меня.
Я, помедлив для создания нужного эффекта, кивнул.
— Мономаха не знаю, а тебе боярин отказать не могу! Вместе такую ранищу шили!
Мы обнялись для получения более яркого впечатления у Мстислава. Тот аж растрогался, глядя на игру двух старых трагиков с волчьими привычками. Глаза его увлажнились. На бис добавили еще по реплике.
— Обещай, что не бросишь моего князя в трудный час!
— Обещаю!
Так и виделся театр моего времени: начались бурные и продолжительные аплодисменты. Раскланиваемся перед восхищенной публикой. Занавес. У нас здесь, конечно, не 20 или 21 век, но зритель тоже был растроган. Вот она, волшебная сила искусства!
Ладно, хватит куражиться, пора дальше работать. И в гляделки играть пока не ко времени, нужно пустить в ход что-то более тяжеловесное. Выбрал пару тряпок почище и подошел к Мстиславу.
Вытащил влажные тряпицы из дренажных отверстий, сунул поглубже новые, велел ему повертеться в кровати и надуть пару раз живот. Новый комплект почти не намок. Проглядел повнимательней брюшную полость еще раз — практически сухо, никаких карманов с жидкостью не обнаружил.
Немного посидел, подумал. А, будь, что будет! Сбегал за инструментами, в это время поднесли водку и миску. Замочил пару иголок и кетгут, там же ополоснул руки. Усыпил Мстислава, вынул тряпочки и несколькими стежками ушил обе дыры. Излишки кетгута отрезал ножницами. Разбудил князя. Все!
Почувствовал, что страшно вымотан. Взглянул на часы — до обеда чуть меньше часа. Поработаю еще после еды. А сейчас поваляться бы в покое. Укладываться здесь? Князь доймет глупыми вопросами. Где ты тихое древнерусское местечко?
Подошел Богуслав и отвлек меня от размышлений.
— Не желаешь ли Володя передохнуть перед обедом? Свободная лежанка у меня имеется.
— Очень даже желаю!
Поднялись и ушли, не вступая в прения с запуганным князем, оставшимся под неусыпным надзором боярских церберов. А то начнет сейчас: да ты здесь полежи, я тебе мешать не буду. Ответь мне только на один вопрос…, — в общем, шапкой не отмашешься. Богуслав жил поскромнее государя, ограничив свой быт двумя комнатками. По дороге, — он жил в другом крыле, рассказывал о своем житье-бытье.