И везти издалека не приходится, в Волге 11 века, не замученной плотинами ГЭСов и не отравленной токсичными сливами заводов и фабрик, она кишмя-кишит. Вот и сейчас полутораметровая красавица весом в пуд с лишним растянулась на весь стол. Одно слово — белорыбица! Это вам не карась костлявый, этой здоровенной рыбины на всех хватит. Дожевывая особо лакомый кусище, боярин продолжил живописать общение с князем во время моей отлучки.
— Сказал ему, пока мол, особых денег нет, расплатимся четырьмя хорошими конями — благо лошадей у нас в конюшне много. Так он обжадничался весь, начал ныть, что дороговато, можно и одной какой-нибудь захудалой лошаденкой отделаться.
Пока он проглатывал остатки, у меня в голове вертелось, что коней придется покупать на базаре, что перед походом это будет довольно-таки убыточно, а потом, может быть, и учить лошадей ходить подолгу под седлом со всадником на спине, ибо что они делали раньше — неизвестно.
А торговец напоет тебе любые сладкие песни: под седлом ходить? Она под ним выросла! Пахать на ней? При нужде от Новгорода до Киева вспашет! Телеги с грузом возить? Умаешься грузить, а ей это только позабавиться, всю жизнь тяжеленные возы таскала, не подведет!
И лошадников среди нас ни одного нету, схватим самых захудалых кляч, которые падут, не дожив до путешествия. Зато на торге, после грамотной предпродажной подготовки, будут сиять так, что сомнений не будет — чудо-кони! Богатырские златогривые красавцы! Сивки-Бурки, вещие каурки по льготным ценам!
— Я эти жадные бредни долго терпеть не стал, — продолжил Богуслав уже свободным ртом, — и спросил молодого жадюгу: а во сколько он оценивает свою княжескую жизнь? Мстислав удивился, и горячо стал толковать, что его жизнь для жены, бояр, народа Новгорода просто бесценна. На это я ему сказал: а ты эту ценность бесценную только что оценил в захудалую лошаденку. А еще лучше лекарю на прощанье выдать по шее и пошел он вон! Правда, он с бояр за выход к ним домой на часок по шестьдесят рублей берет, а к тебе, даже если подыхать будешь, не придет никогда — ну и бог с ним, обойдемся. Володька-мерзавец еще любитель позорящие лучших государей мерзкие слухи распускать, и ничего ему сделать нельзя — вольный город. Перетерпим! Видел бы ты, как этого щенка от моих речей корежило! А то он уж больно любит хвалиться народной любовью. А тут дурная слава на века останется!
К сожалению, она и осталась, подумал я. Во всех летописях подданные жалуются, что всем хорош князь: справедлив, смел, умен, хорошо решает любые споры и судит людей, но взимаемые им поборы и подати уж очень высоки.
— Уткнулся Мстислав после моих злых слов носом в подушку и оттуда буркнул: делай, как знаешь. Отдай коней хороших — моего только не трогай, вместе с седлами, и еще чего-нибудь придумай, но дурной славы чтоб не было! — продолжил боярин-дворецкий, — в общем сейчас идем за боярином-конюшим, и безжалостно шерстим конюшню! А что-нибудь другое, это потом придумаем, время в запасе до вашего выхода в дальние края еще есть.
И мы, веселые и сытые, пошли в ближние края — на конюшню.
Красавцев-коней отбирал лично Богуслав — он и на должности конюшего не очень давно побывал, и дружину в походы на этих лошадях водил не раз, понимал в них хорошо.
Речи боярина, ответственного за конюшню, пресек сразу.
— Указывать будешь таким же молодым, как и ты, сокольничему и постельничему, а при мне лучше помолчи! Отпишу Мономаху, посмотрим, что с тобой дальше будет, как Мстислав из-за тебя с отцом спорить будет.
Авторитет дворецкого, видимо, при молодом княжеском дворе был очень высок. Ненужные споры немедленно прекратились, и три коня и одна кобылка были безропотно оседланы и выданы. Когда вышли из конюшни, Богуслав обосновал свой выбор.
— Жеребцы все трое хороши, жаловаться на них не будешь, но в дальнем походе Зарница выносливее всех, не гляди, что кобыла — вам в самый раз! Конечно, всадник должен быть полегче нас с тобой, мы на ней Христину из города в город возим. Найдется у тебя такой?
— Найдется! — ответил я, представляя меленькую против нас Наину.
— Вот под ним Зарница с утра до ночи будет скакать и не запалится.
— А княгиня?
— А княгине в Новгороде сидеть не пересидеть. Лошадок где будешь держать?
— Возле нового дома большую конюшню поставил, на всех места хватит.
— Подковали их дней пять назад — перед выходом для верности перекуете. И, желательно, через день гонять под всадником и без всадника через день. Чаще не надо — тебе для похода они свежие нужны. Перед выходом пусть дня три — четыре отдохнут.
— Может их под седоком ловчей будет постоянно в дороге держать?
— Долго идти будете. Она, коняшка, под седоком устает быстро, если по твоим часам прикинуть, каждый час останавливаться придется, отдыхать. Если дольше, Зарница-то не умается, а эти красавцы запалятся — лишишься коней из-за торопливости.
— А что же делать?