— Ну, победили вы внешних врагов, и что дальше? — спросил Специальный Исполнительный Агент, делая особый упор на слове «внешних». — В начале девятнадцатого века Российская империя вдребезги разгромила Наполеона и добилась статуса полноправного участника европейского концерта, но вы же образованный человек, и должны помнить, что было потом, после столь блистательной победы. И дело даже не в общеевропейской коалиции во время Крымской войны, к которой уже готовы были присоединиться Швеция, Пруссия и Австрия, а в той стагнации и внутренней деградации, из которых Российская империя на четвереньках выползала уже в эпоху императора Александра Николаевича. Победа над Объединенным Западом у вас случилась совсем недавно, а аналогичные симптомы уже проявляются в полный рост. Внутреннее производство в несырьевом секторе стагнирует или даже падает, и вместе с ним те же самые процессы переживают трудовые доходы населения, потому что на свободном рынке, очищенном от санкций и прочих ограничений, одновременно растет экспорт необработанного сырья и энергоресурсов, а также импорт готовых товаров и оборудования. И даже военная промышленность переживает не лучшие времена, так как у России не осталось больше врагов. Победив Запад военно-политическим путем, вы добровольно вернулись к роли его сырьевого придатка. Разве не так?
— Все так, — ошарашенно ответил президент Путин, — но…
— Никаких «но», Владимир Владимирович, — отрезал визитер извне. — Защищать вас требуется в первую очередь от самих себя. Как говорит один мой знакомый священник, отец Бонифаций, происходящий из седьмого века нашей эры, «человек рождается на свет слаб и ленив, но это не грех его, а беда». А еще один весьма перспективный молодой человек, кстати, наш соотечественник и почти современник, в подобных случаях применяет другую присказку: «Не будь овцой, а то сожрут».
— Последнее совершенно верно, — кивнул президент, — я тоже всегда старался действовать, исходя из этого принципа…
— На внешней арене это действительно так, — согласился Серегин, — но вот внутри страны все было совершенно по-другому. Нет, начали вы лихо — осадили олигархов, отодвинув их от власти и превратив в крупных предпринимателей, а также создали сильнейшую партию патриотического консенсуса, собрав ее из того, что было под рукой. Но потом дело застопорилось, пошли метания, сомнения, топтание на месте и откаты назад. Помимо всего прочего, вы братались с такими премерзкими личностями, как господин Солженицын, Егор Гайдар и рыжий Толик Чубайс. Единственное, что вас извиняет в такой ситуации — вы тоже не знали правильного пути и нащупывали дорогу, блуждая в темноте. Вам было страшно перегнуть палку и завести страну туда, откуда для нее уже не будет возврата, ибо лимит на сильные пертурбации был вычерпан Россией до дна еще в двадцатом веке.
— И это тоже верно, — согласился президент. — Внутренняя ситуация в стране не из лучших, но я просто боюсь что-то трогать, чтобы не сделать ее еще хуже. Да и в моем окружении сколько людей, столько и мнений, зачастую самых радикальных — от тотальной приватизации до такой же тотальной национализации.
— Тотальные приватизаторы, — сказал гость, — на самом деле хотят приватизировать государство, чтобы устроить в нем все так же, как в сказке Юрия Олеши «Три толстяка», когда у ничтожного меньшинства имеются только права, а у подавляющего большинства есть только обязанность работать на это меньшинство или сдохнуть. Таков дикий капитализм как он есть. Те же, что призывают к тотальной национализации, на самом деле рассчитывают, что именно их поставят управлять всем этим богатством, и тогда они всем покажут, ибо коррупцию и казнокрадство такие решения не отменяют, а усугубляют. При госмонополистическом капитализме частный бизнес тоже имеется, только он нелегальный, а значит, крайне уязвимый для административного давления и шантажа. Насмотрелся я на такое в мирах семьдесят шестого и восемьдесят пятого года. И вообще никогда и ничего нельзя делать из принципа — все решения должными быть продиктованы интересами государства и медианного народного большинства, а остальное от лукавого. Был в нашей истории такой принципиальный сторонник ускоренного развития капитализма в России, как господин Витте, наворотивший такого, что по совокупности заслуг ему был положен кол в задницу, обильно смазанный горчицей. И со всеми последователями этого персонажа необходимо поступать аналогично, ибо те, кто ради своих прибылей готовы обречь миллионы на нищенское существование и голодную смерть, не заслуживают ни пощады, ни снисхождения.
— А вы жестоки, господин Специальный Исполнительный Агент, — хмыкнул президент. — Сажать на кол живых людей — это, по моему мнению, все же перебор…
