— Должен сказать, что эти девочки у меня служат как раз в штурмовой пехоте. Они сильны, отважны до безумия, и к тому же очень умны и сообразительны. Учить их — сплошное удовольствие. Если вы хотите получить новых рекрутов в свои ударные части, я могу это устроить, причем в неограниченном количестве. Там, где я набрал свой контингент, таких несчастных очень много. Но тут есть одно важное обстоятельство. Этот подвид людей когда-то давным-давно был сконструирован злыми колдунами из мира Содома и их подельником античным богом войны Аресом-Марсом специально для использования в качестве идеальных солдат, до глубины души платонически влюбленных в своего командующего. Впоследствии преемники создателей, представлявшие враждебную фракцию, перешли к грубому и насильственному принуждению, но потребность любить своего Предводителя у остроухих осталась в полном объеме. Использовавшееся при этом заклинание Принуждения по своей сути схоже с галактической технологией чипирования. И то, и другое заставляет людей против их воли делать то, что им не нравится. Скованные этим заклинанием мясные остроухие покорно идут на бойню и подставляют горло под нож мясника. Когда в тот мир пришел я со своей командой, то против вражеского заклинания Принуждения мы применили свое заклинание Нейтрализации, после чего атаковавшая нас армия получила свободу выбирать, за кого сражаться, развернулась и как один напала на своих мучителей. Чтобы сократить потери остроухих, вооруженных лишь бронзовыми топориками и не имеющих никакой защиты, в бою против Волкодавов в полной экипировке греческих гоплитов мы наложили на сражающихся (условно своих) заклинание Поддержки, не дававшее умереть даже смертельно раненым. А уже после боя я сказал этим женщинам: «Я — это вы, а вы — это я, и я убью любого, кто скажет, что вы не равны мне, а я не равен вам. Вместе мы сила, а по отдельности мы ничто». И эта формула страшной встречной клятвы сделала нас одним целым, Воинским Единством, к которому сразу же начали присоединяться обычные люди. Впоследствии тот же талант — возглавлять армии, сливаясь с ними душой — выявился у Александра Невского, Генриха Наваррского, императора Михаила Второго и… у товарища Сталина. Вы, товарищ Ватила, тоже можете попытать себя на этом пути, потому что я вижу в вас дар харизматика, что вообще-то удивительно для темной эйджел, которые обычно не имеют подобных способностей.
Кажется, я смутил эту женщину: она ничего не ответила, только положила руку на свой уже довольно объемистый живот.
Зато самые нужные слова нашла Малинче Евксина.
— Я подтверждаю слова товарища Серегина, — торжественно произнесла она. — Все, что он сказал, является истиной в последней инстанции, потому что он сам участвовал в описанных событиях или был их свидетелем, а не слышал о них от кого-то со стороны. Мой встроенный психосканер говорит об этом совершенно определенно. А еще я могу сказать, что воительницы, стоявшие в почетном карауле, и в самом деле влюблены в своего командующего до безумия, но поскольку товарищ Серегин совокупляется только со своей законной женой, постельных партнеров себе эти женщины ищут по принципу максимального внутреннего сходства с запечатленным образцом. Он такой же, как и мы: берет униженных и оскорбленных, поднимает до своего уровня, а потом ставит в общий строй.
Эти слова старшего социоинженера решили все. Истинный Взгляд показал, что моих гостей отпустило сковывающее их напряжение, и даже на лице Ватилы Бе, продолжавшей прижимать руку к животу, появилась улыбка, что тоже, в общем-то, нетипично для средней эйджел, хоть светлой, хоть темной.
А бригадный комиссар Щукин протянул мне руку и сказал:
— Теперь нам очевидно, что товарищ Серегин является настоящим советским человеком. Только такой же, как и мы, мог поступить подобным образом, поэтому я хотел бы пожать ему руку.
— Да, я действительно советский человек, — сказал я, сжимая комиссарскую ладонь, — и в своем поведении я, как на эталон, опирался как раз на ваши времена. А теперь, товарищи, пойдемте, и я покажу вам линкор, а потом у меня в апартаментах вы доложите товарищу Малинину о результатах своего вояжа, и мы побеседуем о том, как нам жить дальше. Должен сказать, что на моем пути тоже был мир, похожий на ваш, где жарким летом сорок первого года я ломал ноги германскому блицкригу, бросив в тылы группы армий «Центр» стотысячную армию генерала Багратиона и применив другие свои способности. Авиагруппа у меня к тому моменту уже была частично боеспособна, поэтому немцам не было житья и на земле, и в небесах. Освобождая советских военнопленных, я ставил в строй всех, кто сам пожелал взять вновь в руки оружие, и эти простые советские парни, плечом к плечу с ветеранами наполеоновских войн и обороны Севастополя, обглодали несчастный вермахт до костей. А теперь идемте, время у нас есть, но его не так чтобы очень много. К тому моменту, когда товарищ Сталин будет встречаться со мной в Кунцево, он должен получить о моих делах достоверную и исчерпывающую информацию. Это я вам говорю как специалист.
