Глава канцелярии кивнул и принялся отдавать распоряжения своим подчинённым. Сложно заниматься делами в дороге, но Потёмкин со своими обязанностями справляется. Ведь канцелярия — это не только секретариат, но и восемь отделов, ведающих делами всей империи. Даже не знаю, имеет ли смысл переводить толкового человека на должность министра? Ведь сейчас он, пусть и неофициально, седьмое лицо в государстве, после меня, цесаревича, канцлера, двух вице-канцлеров и министра внутренних дел. А по влиянию чуть ли не выше. Может назначить его на должность, освобождённую в связи с гибелью фон Мозена? Или поставить вместо убитого испанца? Надо подумать, но, мне кажется, полицию Григорий Алексеевич не потянет. Характер не тот. Только верные и толковые люди нужны на самых важных постах. За канцелярией я всё-таки слежу самостоятельно.
В церкви холодно, аж пар изо рта идёт. Подхожу к постаменту с гробом. Дотрагиваюсь до серого лица покойного и замираю. В голове мелькают картинки, как рос и взрослел мой сын, и почему-то вся наша семья до гибели Кати. Раздавшиеся рыдания выводят меня из приятных воспоминаний, возвращая в жуткую реальность. Не дай бог вам хоронить собственных детей, ещё и столь юных. Ведь перед Сашей была всё жизнь, но вон как вышло. Горло давно стянуло будто удавкой, а глаза наполнились влагой. Только я император и не должен показывать слабость. Какой бред! Слёзы начали капать на холодный пол, будто прорвав плотину.
Обнимаю Аню с Ваней и стою, пытаясь успокоиться. Но покоя мне больше не видеть. Ведь это именно я убил Сашу своими поспешными решениями, особенно отстранением Шешковского от экспедиции, и излишней добротой к преступникам. Сложись всё иначе и сейчас мои враги лежали бы в гробах, а их родственники рыдали над бездыханными телами. Ничего, от возмездия не уйдёт никто. Только месть не вернёт мне сына. Рядом раздали новые рыдания, в церковь вошли брат с племянниками и Антоновские. Ну не выгонять же родню? Мы семья и должны быть вместе в радостях и горестях.
Наконец, я немного успокаиваюсь и хочу увлечь детей на выход. Но дочь с сыном упёрлись, решив остаться. Глажу обоих по головам и выхожу на улицу. Я не могу больше этого терпеть. Около входа собралась немалая толпа из чиновников, военных и придворных. В стороне стоят слуги, многие женщины вытирают слёзы. Молча киваю людям, и в окружении охраны двигаюсь к дворцу. У меня сегодня ещё много дел и нет времени даже на горе. Такова судьба монарха.
Успокоиться помогла работа с документами. Вернее, боль просто временно отодвинута, и сейчас я весь в делах. Только не знаю, что будет, когда я останусь один. Ты ведь не можешь постоянно находиться в окружении людей. А пока я вчитываюсь в каждую букву, чем изрядно расстраиваю статс-секретарей, привыкших, что им доверяют. Плюс, любая бумага проверяется ревизорами и юристами. Всё, что касается финансов и выделения земельных участков с приисками, изучается мною дотошно. В мелочи вроде назначения пенсии ветеранам или похожих вещей, я не лезу. Но вопросы экономики надо курировать лично, пресекая махинации, попыток которых ранее хватало. Да, мне пришлось чистить даже собственную канцелярию, пока не был найден баланс.
— Ваше Величество, всё готово, — произнёс хмурый Пафнутий, вошедший в кабинет.
Пытаюсь понять, о чём речь, чего-то я совсем погрузился в документацию.
— Идём, — поднимаюсь с кресла и сую кинжал с пистолетом в тайные карманы камзола.
Бабарыкин одобрил моё решение носить оружие. Пока непонятно, сколько врагов затаилось, ожидая довести замыслы до конца, лучше поберечься.
В сопровождении пары охранников и камергера захожу в скрытую от любопытных глаз комнату. Отсюда удобно спускаться в подвал, где у меня расположены камеры. Катя всегда возмущалась наличию во дворце пыточной, как она её называла. Но работа императора весьма многогранная, и бывают случаи, когда необходимо лично допросить преступников или провести тайную встречу. Не будешь же ради этого ездить в Петропавловскую крепость или за город? А так всё удобно, людей привозят через чёрные ходы, которых во дворце хватает.
Думаю, мало кто удивится, что я не люблю казематы и тюрьмы. Проведя в темнице большую часть жизни, начинаешь ценить волю и свежий воздух. Здесь же на плечи будто свалился тяжкий груз, а дыхание спёрло. Сегодня меня ждало две встречи. На самом деле, поймано гораздо больше мятежников, но я хочу посмотреть в глаза только двоим.
Несмотря на массивную дверь, смазанные петли даже не скрипнули, открыв передом мной небольшое помещение, освещаемое двумя лампами. Вытяжка здесь работает хорошо, поэтому кроме копоти нет никакого запаха гари. А вот иных ароматов предостаточно, в том числе страха. Пусть это прозвучит банально, но он будто висит в воздухе. Оно и немудрено. Пленник явно не заблуждается насчёт своей участи. А стойкостью духа он никогда не отличался. Это же вам не интриги со словесными кружевами, завлекающие излишне доверчивых людей в расставленные сети.
