— Первая группа займётся скрывшимися мятежниками. Большая часть беглецов в Ревеле у шведов, а самые умные ушли на юг. Я отправил следом несколько поисковых отрядов, но потеряно слишком много времени. Твоя задача — выловить всех мятежников и казнить. Живыми они мне не нужны. Вот перечень фамилий и описание внешнего вида, а также возможные пути ухода. Думаю, большинство уйдёт сначала в Австрию, а затем во Францию, — протягиваю Антону бумаги, подготовленные экспедицией, — Советую обратиться к Андрею Епифанцеву, недавно уволившемуся из канцелярии МИД. Со здоровьем у него неважно, но опыта и знаний о Европе поболее многих. Ты будешь действовать в связке с канцелярией. Я завтра назначу человека, который станет тебе помогать. На поиск и казни даю год.
— А второй отряд? — произнёс братик, уже начавший изучать полученные списки.
— Здесь всё в твоих руках. Отчитываться будешь исключительно передо мной, и действовать тебе придётся лично, — от такого заявления Антон аж застыл.
Он и ранее работал самостоятельно, но всё-таки через целую сеть помощников. Мы старались сохранить его персону втайне, в чём преуспели. Родственники давно перестали вспоминать, что у Антона Ульриха был старший незаконнорождённый сын. Знакомые считали братца купцом средней руки, периодически покидавшего столицу ради покупки редких товаров. Даже семья и дети не знали, чем он занимается. Кстати, надо бы устроить среднего в кадетский корпус. Туда начали принимать детей купцов и мещан, желающих служить в армии. Но всё это потом.
— Мне нужно, чтобы ты убил несколько персон в Европе, — продолжаю удивлять гостя, который, казалось, забыл, как дышать, — Все они иностранцы, живущие в разных странах. Необходимо найти наёмников самого высокого ранга. В деньгах я тебя не ограничиваю. Времени на всё три года, но не более. Главное, чтобы всё прошло без шума и желательно не вызвать подозрения. Лучше всего скрыть убийства под нападением разбойников, ограблением или несчастным случаем. Пафнутий сведёт тебя с одним умельцем, чьи советы приказываю слушаться. Человек этот замаран страшными грехами, но имеет слабое звено в лице детей, потому и будет служить верно. Второй список получишь чуть позже, мне надо всё обдумать. Если нет вопросов, то можешь идти.
После того как за братцем закрылась дверь, я выпил остатки вина и приказал камергеру нести вторую бутылку. Мне сегодня надо забыться, иначе добром дело не закончится. Касаемо намеченных жертв, то это идея Майора, предложившего убить потенциальных врагов России. Забавно, что многие приговорённые невиновны. Вред империи принесут их дети, и даже внуки. Ужасно ли моё намерение уничтожить этих персон? Безусловно, мой поступок омерзителен.
Тем более не факт, что истории наших миров пойдут в одинаковом направлении. Я уже наделал столько дел, что различия неминуемы, а у России должны появиться совершенно иные противники. Возможно, это будут более опасные персонажи. Но лучше сделать шаг на опережение и ликвидировать известных людей. Только уж больно велик список Майора, надо бы его сократить. Или лучше не мудрить? Пусть даже при покушении погибнут дети. Вернее, их точно придётся уничтожать. А ведь внутренне у меня нет никаких сомнений и сожалений. После очередного предательства и убийства сына я будто выгорел изнутри, а затем моя душа замёрзла. Это не касается детей, родственников и наиболее близких людей. Всё остальное воспринимается мною, как чужеродное явление, не заслуживающее сострадания. Поэтому надо решаться, пока я не передумал. Как показывает история, моё милосердие до добра не доводит. Решено, беру все грехи на себя. Будущее детей и страны важнее.
Декабрь 1781 года, Ревель, Российская империя.
— Вы не в том положении, чтобы спорить, генерал. А если продолжите вести себя подобным образом, то я изменю условия в худшую для Швеции сторону.
На надменном лице Клингспора[1] появилась тень раздражения, впрочем, быстро исчезнувшая. Но упёртый командующий десантным корпусом, запертом в столице Эстляндии, попытался возразить.
— Весной наш флот снова захватит господство на Балтике. Ещё есть северная армия, наступающая на вашу столицу. Наше положение не столь безнадёжное. Поэтому я…
— Поэтому вы попросили о переговорах, — перебиваю надоевшего мне графа, в нарушение этикета.
Впрочем, плевать, как бы ни кривилась свита парламентёра. Сила на моей стороне, а ещё я на своей земле, поэтому проглотят и не поперхнуться.
— У вас нет провизии, подступы к городу блокированы, до весны уж точно. Только никто не позволит вам спокойно пересидеть осаду. Штурм начнётся в ближайшее время. И мой командующий заявляет, что шансов у вашего корпуса попусту нет, — киваю на генерала Игельстрома[2], довольного полученным шансом отличиться.
