Я вдруг почувствовала себя совершенно трезвой и внимательно посмотрела на него. Эм выпрямился и, смущенно улыбаясь, пробормотал:
— Вас поздравляло столько народу, что я просто боялся затеряться в толпе поздравляющих.
Заиграла музыка, все пошли танцевать, и Эм тоже. Я снова была одна, и мне казалось, что я одна в целом мире.
Как же трудно найти дорогу друг к другу! Манеры, привычки, склонности, поступки — все это сложнейший шифр, ключ к которому искать бесполезно. Случается, что этот ключ сам оказывается в твоих руках. Что же, значит, ваши шифры сходны, только и всего. Желания, надежды, разочарования, успехи, восторги, неудачи — все плохое и хорошее в жизни человека формируют клише, рождают ассоциации, благодаря которым воспринимается чужой язык, чужое поведение.
— Шампанское кончилось, — с разочарованием констатировала Эльфи. Милейший доктор Оме снова пригласил меня. Эм и Элли танцевали рядом. Я болтала без умолку. Оме прижимал меня к себе, и мы оба весело смеялись. Наконец танец кончился, все вернулись за столики, и тут я услышала:
— А наш Эм ушел, и не один.
Раздались смешки, и я скривила рот в какое-то подобие ухмылки, даже губам стало больно.
Все, что было дальше, помню смутно. Уборщица в туалете, которой я сую чаевые, увещевания Эльфи. Большинство наших продолжало веселиться, оставалось и несколько преподавателей. Я тоже ни за что не хотела уходить, но Эльфи силой усадила меня в такси. «Вилли Бределя, тридцать два», — крикнула она шоферу.
Потом я на заднем сиденье, обиженная на весь мир, а шофер повернул зеркальце и смотрит на меня. Кажется, я произнесла перед ним целую речь, продолжая свой разговор с доктором Эмом, рассуждала о проблемах личности в нашем обществе, о факторах, влияющих на ее развитие, о коллективе и индивидууме, об этике — вообще обо всем том, о чем мы говорили с Эмом в начале вечера.
Такси давно стояло у моего дома. Перед глазами все плыло, голова кружилась. Я уже успела расплатиться с шофером, но забыла об этом. Мелких денег в сумочке не оказалось, и я протянула шоферу бумажку в пятьдесят марок.
— Ты уже расплатилась.
Он помог мне выбраться из «Волги», открыл дверь парадного и спросил:
— Какой у тебя этаж?
— Второй.
Кое-как я поднялась по лестнице. Повозившись с моими ключами, он отпер дверь, и вот этот совершенно чужой мне человек почему-то сидит за столом, который я накрывала для доктора Эма. И бутылка водки почти пуста. Мне вдруг стало совсем плохо, я поднялась, он хотел помочь мне, но я отмахнулась, сама, я всегда все сама! Я заперлась в ванной. Хорошо хоть никто меня не видит. Теперь спать, спать, проспать весь день, свое тридцатитрехлетие.
Я открыла дверь и увидела, что он стоит в коридоре. Пусть уходит, сейчас я ему скажу.
— Наверное, мне лучше уйти. — И он исчез.
— Ма-а-ама!
Я вскочила, вихрем ворвалась в детскую. Со сна мне показалось, что Кордула куда-то упала.
— Мама, я тебя зову и зову. А ты не слышишь, а потом врываешься, как тигр. — Кордула даже присела на корточки от испуга.
— Прости, я очень крепко спала.
— Одетая? Почему ты спала одетая?
— Кордула, уже полвосьмого. Тебе надо в школу! Собирайся — и скорее завтракать.
Я побежала на кухню. Кордула поплелась за мной.
— Мамочка, а почему ты не разделась?
— Собирайся, не хватало еще в школу опоздать. Давай, быстренько!
— Почему ты не разделась, мамочка?
— Ты же знаешь, что у нас был выпускной вечер. Я очень поздно домой вернулась и просто забыла раздеться.
— Мам, ну как это можно забыть?
— Поди сюда, я тебе зашнурую ботинки. И молоко допей.
— Мам, ты совсем беспамятная, что ли?
— Ешь, не болтай!
— А что будет, если ты все начнешь забывать?
— Ну сколько можно копаться!
— Сейчас.
— Иди, будь умницей. Осторожно только переходи через улицу, лучше опоздать, слышишь? Ну пока!
— Пока, мамочка. Юлиане хорошо, она сегодня может дольше спать, правда?
— Тебе тоже хорошо, ты чему-нибудь научишься.
Кордула ушла, а я снова легла спать, на сей раз раздевшись. Около половины десятого явилась Юлиана, затеяла подле меня игру, но я даже глаз не открыла, так и спала под ее щебет. В половине двенадцатого из школы вернулась Кордула, и только тогда мы наконец поднялись. В тот день она у нас одна трудилась. Мы с Юлианой встретили ее с должным почтением и все вместе отправились на кухню есть картофельный суп, который я сварила накануне.
В дверь позвонили. Я открыла и увидела букет роз, а над ним смущенное лицо. Я не сразу поняла, кто это.
— У вас сегодня день рождения.
Я совершенно забыла, что сегодня мне исполнилось тридцать три. Дети переглянулись.
— Мама, почему ты нам ничего не сказала? — воскликнула Кордула.
— Девочки, этот симпатичный дядя — шофер, который привез меня вчера вечером домой.
Он представился, начал что-то им весело рассказывать, но девочки смотрели на него настороженно. Чтобы как-то разрядить обстановку, я сказала:
— Хотите поиграть с нами в лото?
Я прошла в комнату, чтобы убрать постель.
— Мы только что встали.
— Понимаю, понимаю, — кивнул он.
Хорошо хоть со стола успела убрать, подумала я.
Мы сыграли один кон, другой, и наш гость поднялся.
— Я должен идти.
