В это время на противоположном конце зала расположилась шумная компания человек из восьми, судя по разговору, немцев. Сначала сидевший спиной к залу Мизинчик не реагировал, потом начал ерзать и хмурить брови, пытаясь что-то вспомнить, а, в конце концов, повернулся со стулом, некоторое время напряженно разглядывал вошедших и с возгласом: «Во, блин! Кого я вижу! Елы-палы! Нет, это надо же!» вскочил и направился к их столу. Компания затихла и с интересом стала ждать, что же будет дальше. От стола отвалил здоровенный, под два метра, весь в веснушках, рыжий бугай и с воплем: «Павел! Ну не ожидал! Просто не верю!» бросился к Мизинчику. Они встретились на нейтральной почве, чудом не сбив пару столиков и официанта с подносом, схватили друг друга в объятия и с наслаждением начали стучать друг друга по спине, издавая отрывочные крики типа «Ша!», «Зиги!», «Нуты даешь!», «Mein Gott!», «Сколько лет! и так далее. Немцы тоже притихли и вопросительно глядели на происходящее. Наконец сумбурные объятия и крики закончились, рыжий что-то сказал своей компании, те заулыбались и закивали головами.
– Пойдем, я познакомлю тебя с нашими пацанами, раздухарился Мизинчик, – ведь сколько уже лет не виделись, почти совсем забыли друг друга и на тебе, встретились.
Рыжий попытался было что-то еще своим сказать, но Паша Кузьмичев схватил его за плечи и потащил к своим, правда, тот особо и не сопротивлялся. Видя такое, Ком-бижирик поставил еще один стул рядом с Пашиным и приготовился не отпускать гостя, ежели он вдруг начнет кобениться.
– Братцы! – Паша сиял. – Познакомьтесь! Это мой хороший друг – Зигфрид Арендт, мы вместе в Политехнике начинали, он там историю науки изучал, еще когда ГДР была. Но парень по всем параметрам наш – вместе в команде были сборной. Ни в чем не отставал и работал мы его научили пить из горла, все пучком. Правда, Зиги?
– Ты меня просто каким-то идеальным представляешь, – без акцента, но очень уж правильно заговорил Пашин друг, – я ведь в Союзе и учился, и аспирантуру кончал. С очень большим удовольствием. Жаль, конечно, что все так нелепо развалилось. У нас ведь тоже эйфория была – свобода, панимаш (это он произнес с интонациями Бориса Николаевича Ельцина), а уже пятнадцать лет все притереться с фээргэшниками не можем. Нуда ладно. Я слышал, что тут русская параолимпийская команда, хотел пообщаться.
– Так это мы и есть, – радостно сообщил Паша, – садись, Зиги (тот послушно сел), давай примем за встречу!
Разлили по бокалам, все встали, торжественно чокнулись и сосредоточенно выпили.
– А ты-то как здесь оказался? – спросил Паша.
– У нас, на востоке Германии, – объяснил Арендт, – никак мы приспособиться не можем к новым правилам жизни, все-таки сорок лет свою систему строили. Немцы – народ дисциплинированный, что скажут, то и делаем. А тут вдруг все наоборот надо. Я тоже пару лет без работы был, все мне тыкали союзом немецкой молодежи. Но потом как-то поуспокоились, я в Берлинском университете пристроился, по истории наук и цивилизаций. А недавно у нас оформлялась экспедиция, целью которой являлся поиск снежного человека. Его следы обнаружили вроде бы на севере Непала. Нашелся спонсор. Отбирали кандидатов, в том числе по принципу здоровья и альпинистского опыта. А он у меня есть, не зря по Кавказу каждое лето вместо поездок домой по два-три месяца ноги сбивал. Вот и взяли. Возглавляет экспедицию профессор Гейслер, уже в возрасте, но упрямый и опыт походов есть.
Ортопед обрадовался:
Так не зря же Диня мне об этом самом Непале говорил, видать, у него соображения были. (Все важно закивали головами, почувствовав, что жизнь обещает очередные увлекательные приключения.) Мы ведь тоже хотели бы этого кадра отловить или хотя бы увидеть… Так когда же вы отправляетесь?
– Как только немного акклиматизируемся да некоторые бумаги дооформим, думаю, дня через три-четыре.
– У нас тут сафари намечается, – дополнил Ту-лип. – Так что и мы в это время, наверное, его поиском займемся, может, и поможем друг другу, годится?
– Вполне, – согласился Зигфрид, – а теперь мне надо к своим возвращаться, а то неудобно как-то получается.
У нас, русских, так не делается! – заявил Клю-генштейн. – А ну-ка (он обратился к переводчику), скажи халдею, чтобы мгновенно рядом с немцами столик поставили не хуже этого для нас – поговорим с коллегами по душам! Послушай, Зиг! – по-свойски обратился он к немцу. – Сейчас мы небольшую культурную программу проведем, посиди еще пару минут.
