Поморщившись, я откопала третий контраргумент: быть такого не может, чтобы инфантильный геймер, которого застукала за мелкой пакостью уборщица, в мгновение ока превратился в кровожадного убийцу. Лично я не считала вуайеризм «мелкой пакостью». Это мерзко, отвратительно! Вдвойне мерзко оттого, что «пакость» совершил не подросток, а взрослый мужчина. Я не чужда кокетства, люблю внимание противоположного пола, однако вовсе не хочу, чтобы за мной подглядывали, особенно во время интимных моментов. Такое вторжение в мое личное пространство оскорбительно. Поэтому поступок Землянского меня возмущал.
Но, конечно, в сравнении с жестоким убийством подглядывание за женщинами кажется глупой шалостью.
Четвертый контраргумент: Землянскому после похищения Насти требовалось срочно найти место, убежище, чтобы держать пленницу.
«Верно мыслишь, душа Танюша, – подбодрила я себя, чтобы пережить огорчение от крушения блестящей следственной версии. – Толстяк подглядывать за голой бабенкой не умеет, а тут нате вам – в одночасье отыскал убежище. Да такое, где его не найдут, не помешают пытать пленницу. Где криков девушки ни одна душа не услышит. Это, понимаешь ли, подготовка и умысел».
Верно, налицо тщательное планирование преступления. А по моей версии выходит, что убийство было почти спонтанным. Пообещал денег, потом передумал, связал, захватил. Стыдно, что я пошла на поводу у отвращения, которое испытывала по отношению к Землянскому. Если бы смотрела на поведение жиробаса трезво, непредвзято, то не позволила бы себе беспочвенных фантазий.
В этот момент дико захотелось вывернуть руль и помчать прямиком домой. Но у меня оставались вопросы, вдобавок Землянского все равно требовалось проверить. Поэтому отменять поездку в полицию недопустимо.
Кирьянов встретил меня приветливо, выслушивал внимательно и терпеливо, хотя пару раз порывался возразить, как я видела по его глазам.
Молчание Кирьянова немного смущало. На лице подполковника читалось упрямое несогласие, но я могла ошибаться из-за неверия в себя. Какие идеи крутятся в его седеющей, а местами и лысеющей голове? Подполковник, оставаясь непроницаемым, предложил подписать соглашение о содействии ОВД. Не спешите радоваться моей удаче. Этот документ вовсе не означал, что Кирьянов полностью принял мою версию, в которой я сама-то успела засомневаться, или что меня берут в следственную группу отставной козы барабанщиком.
Подписать соглашение нужно, если частный детектив осуществляет деятельность по возбужденному уголовному делу. Бумажка накладывает на меня обязанность передавать органам следствия и дознания любые сведения о совершенном или готовящемся преступлении, которые только попадут мне в руки. В действительности соглашение не предполагало сотрудничества. Как раз наоборот, оно требовало прекратить расследование и стоять в сторонке, пока серийного убийцу ищут профессионалы. Документ нужен лишь на тот случай, если внезапно зазвонит мой телефон и какой-то свидетель сообщит мне новую ценную информацию о Землянском. Или Лукьяновой. Или Первухиной. А я эту информацию немедленно переправлю в органы.
Разумеется, хотелось бы принимать более активное участие в поимке маньяка и поисках Первухиной. Но с головой дружить надо. Если Алюся еще жива, то я своим вмешательством могу стать причиной ее гибели. Если же она мертва, то я никогда не найду ее труп. Короче говоря, пусть работают те, кто разбирается в поведении монстров, а я свое дело сделала.
– Землянского мы, конечно, допросим, – заговорил вдруг Кирьянов. – И спасибо за ценную наводку, Таня. Честно говорю, добытые тобой факты нам помогут. Но в твоей версии есть серьезные прорехи. Ты и сама их сразу увидела и перечислила здесь.
Вообще-то не сразу, а только по пути сюда. Но да, увидела.
– Есть и еще кое-что, о чем ты знать не могла. – За все время моего рассказа подполковник обдумывал и так и сяк мою гипотезу и теперь принялся ее критиковать. С каждым словом Кири уверенность во мне стремительно таяла. – Я тебе открою некоторые данные, которые составляют тайну следствия. Теперь тебе можно их знать, нужные бумаги подписаны, – он кивнул на листочки с соглашением о сотрудничестве, – но за стены этого кабинета информация выходить не должна. Уверен, ты понимаешь, не новичок все-таки.
Он извлек из сейфа материалы по убийству Лукьяновой. Беглого взгляда на бумаги хватило, чтобы отсеять кандидатуру Землянского из списка подозреваемых.
– Тот, кто истязал Настеньку, – зверюга, садист со стажем. Умеет получать удовольствие от страданий и смерти других. Смакует свое злодеяние, – совсем другим тоном проговорил Кирьянов, с трудом выдавливая слова. – Допустим, человека он в первый раз пытал, но ясно же, что раньше животинки всякой до смерти замучил – не счесть. Собак, кошек, всех подряд. Голову даю на отсечение, так и было.
Чувствовалось, что Сергеич едва сдерживается, вспоминая кошмарные подробности гибели Лукьяновой. Он глубоко вздохнул, но нашел силы говорить дальше:
