Людмила вышла из аптеки с новым пакетиком, оглянулась и только потом приблизилась ко мне. Молча открыла дверь, села в салон, неподвижно застыв и сохраняя традиционную постную мину. К Матвеевой у меня была тьма-тьмущая вопросов, но нельзя торопиться и людей торопить.
Я завела двигатель, спросила у Матвеевой адрес, и мы покатили по вечерним улицам. Рабочий день в центре просветления длился очень долго, поэтому сейчас уже смеркалось, кое-где на чистом небе вспыхивали звездочки.
– Когда иду в аптеку, тоже вечно что-то забуду купить, приходится потом возвращаться, – как бы между прочим пошутила я. – Впору список лекарств составлять, как ветхие бабульки делают.
Мне хотелось разрядить обстановку, потому что Людмила выглядела напряженной и взволнованной. Даже у меня повышается давление, когда чувствую за собой «хвост», так что могу представить, каково неподготовленному человеку.
Шутка, разумеется, девушку не рассмешила, но, по крайней мере, вывела из оцепенения:
– Сходить за таблетками – лучшая отмазка, чтоб не вызывать подозрений и избежать лишних расспросов.
– Мы, детективы, говорим «прикрытие», – поправила я. – Кто этот шпион?
– Павел Еремеев, главный менеджер, а еще главный подхалим и главный козел. Ненавижу! Это он предложил хозяйке следить за входом, чтобы видеть, кто встречает и кто провожает мастеров. У мальчика открылись спящие таланты. Как менеджер-то он не очень преуспел. Попал к нам в «Дом» по великому блату. Кристину просил принять этого имбецила на работу лично директор ТЮЗа. Поди, родственники. А наша Кристина отказать Рожкову не смеет, он для нее номер один в списке ВИП-клиентов.
Вместо принятого сегодня «ви-ай-пи» Людмила выражалась по старинке: «ВИП», так делают люди, не водящие дружбы с английским языком. Но, как ни выкручивай заморскую аббревиатуру, я уже второй раз за время расследования слышу, что Геннадия Рожкова называют очень важной персоной. Не вязалась эта характеристика с образом «театрального раба», призывавшего черпать кружкой из засорившегося унитаза.
– Вот уж не подумала бы, что директор детского театра – это ВИП, – мимоходом поделилась я скепсисом.
– У него море знакомств, друзья повсюду, даже в администрации области, – просветила меня Людмила.
Признаюсь, впервые за годы работы детективом узнала сей поразительный факт. Матвеева показалась мне весьма осведомленной, поэтому я поинтересовалась о супруге Кристины – Алексее Афанасьеве, печальной историей которого со мной поделился приятель-главред.
– Еще один козел! – презрительно фыркнула Людмила. – Ужасный бабник. Крутил с нашей Маринкой, есть у нас такая мастерица. Потом ее бросил и полез на Машку. Знаете вы ее, администратор наш. Машка в слезы, бегом к хозяйке жаловаться.
Я закивала. Да-да, Кристина сказала, что ее центр просветления – не «бордель для удовлетворения хотелок» неутомимого кобеля Афанасьева. Мне открылся потаенный смысл в гневной реплике Овчинниковой, сказанной якобы по адресу всех мужчин.
– Кристина знала про Маринку, но козла прощала, – увлеклась рассказом Матвеева. Чувствовалось, что ей давно хотелось кому-нибудь поведать «тайны тайского двора». – Или не прощала, не знаю, сложно все. Но любовников не трогала. А вот за Машеньку заступилась и сказала Лехе, чтобы уматывал из «Дома». В смысле, в центр просветления больше ни ногой.
Рассказ Матвеевой объяснял много загадочных фраз, случайно оброненных разными людьми. Теперь прояснилось и то, что подразумевала плаксивая «первоклашка», когда говорила о защите и заботе со стороны Кристины.
– Они не сразу развелись. Хозяйке, видать, хотелось сохранять статус замужней дамы. Убейте, не пойму на кой черт.
– Некоторые барышни на этом помешаны, – вставила я.
– Вот-вот, похоже на то, – поддакнула Людмила.
Я не вдавалась в подробности о том, что разводу, скорее всего, мешал бизнес. Как мне представлялось, Кристина не спешила избавиться от муженька до тех пор, пока не прибрала центр просветления к рукам. Матвеева, конечно, источник очень информативный, но ничего не говорила о непростых имущественных отношениях между супругами. Полагаю, потому, что устроилась в центр просветления только три года назад, поэтому не в курсе, как был основан «Дом у реки», и все эти годы знает Овчинникову как хозяйку, директора.
– Потом все-таки развелись, – резюмировала мастерица. – Маринка бегала к Лехе, чтобы продолжить с ним шуры-муры. Он ей пожаловался, что жена его выставила за связь с горничной. Леха обнаглел до того, что прямо в супружескую постель любовницу затащил, а теперь требует, чтобы Маринка его жалела. И она жалеет, за все простила и теперь содержит его. Конечно, это не тот уровень, к которому привык господин Афанасьев, но поблизости не нашлось миллионерш в поисках стареющего альфонса.
