Полчаса в ожидании тянутся мучительно долго, но, когда по квартире разносится звук дверного звонка, сердце отчего-то стучит гораздо быстрее, чем стоило бы. Есть полное ощущение, что Егор говорил маме обо мне что-то еще, и незнание того, что именно, немного напрягает.
— Здравствуйте, Светлана Сергеевна. Проходите. — Закрываю за женщиной дверь и помогаю снять пуховик. Ей не больше сорока пяти, а выглядит и вовсе чуть ли не на тридцать.
— Спасибо, Алисонька. Как твои дела? — Мы проходим в комнату, и мама Егора тут же обращает внимание на букет, хитро улыбаясь: — Красивые.
— Да, очень.
Какова вероятность, что она в курсе, от кого эти цветы? Судя по улыбке, стопроцентная. Смущаюсь и чувствую, как щеки заливает краской, неловкость восьмидесятого уровня.
— Надо будет сказать поставщикам спасибо. Цветы до сих пор как только срезанные.
— Извините?
— Это я собирала букет. — Она улыбается. — У меня свой цветочный, я тебе рассказывала.
Господи… Точно. Она ведь говорила мне, что у нее два магазина. Когда-то она сказала мужу, что он дарит ей слишком мало цветов, и он, чтобы успокоить душу любимой женщины, подарил ей целый магазин. Я помню, как улыбалась, когда она рассказывала эту историю. Ну прелесть же? И цветы подарил, и бизнес. По-моему, идеально.
— Ну, тогда спасибо вам за букет. — Боже, эта неловкость… Она когда-нибудь сведет меня с ума, правда. Со Светланой Сергеевной всегда было просто и спокойно, но сегодняшний день убивает. Вот Колосов… Все портит.
— Это не мне спасибо, а Егору. Цветы сам выбирал. Ты хоть любишь такие?
Если я сейчас скажу ей, что кремовые розы люблю больше всего, то она начнет улыбаться еще хитрее. Или я уже говорила ей это в разговорах, но просто забыла? Тогда понятно, каким образом Колосов так четко попал с букетом.
— Да, они очень красивые, — достаю материалы, обрабатываю руки и думаю, как бы скрасить нагнетающую тишину, но Светлана Сергеевна, кажется, совершенно не смущается. Конечно, она же не знает, в каких отношениях я состою с ее сыном. Наверняка думает, что мы дружим, а он за мной просто ухаживает. Как сказать ей, что на самом деле я не верю ему, потому что он дикий бабник, но использую в корыстных целях, чтобы отвадить от себя бывшего?
Блин. И чем я лучше Егора? Да ничем!
— Когда Егор был маленький, он постоянно приносил домой цветы. Правда, потом ко мне приходили ругаться соседи… Он обрывал все клумбы в округе, представляешь? Его ругали, а он все равно воровал. Приносил, улыбался и говорил: «Мама, это чтобы ты не грустила!»
Господи… Это слишком мило. Представляю мелкого Егора, бегущего к маме с ворованными цветами, и улыбка на лице появляется сама собой.
— У вас хороший сын.
Вот я… Сама себе могилу рою. Собственными руками. Без лопаты даже, а прямо ногтями землю царапаю.
— Он не только сын хороший, а вообще как человек неплохой. Дурак, конечно, безответственный, этого не отнять. — Смеюсь, не отвлекаясь от работы. Что-что, а тут Светлана Сергеевна точно права. Мама-то врать не станет. — Они, спортсмены, все такие.
— Такие? — уточняю, потому что мое обозначение хоккеистов ей вряд ли понравится.
— Бабники. — Она кивает, а я тихо хохочу. Мировая женщина, я же говорила. — Егор в хоккей не просто так пошел. Его папа тоже хоккеист. Ну, если сказать точнее, он его первый тренер. Сейчас, правда, перевелся в другой клуб, чтобы не пересекаться на льду с сыном. Одно время это здорово подпортило их отношения. А когда мы с Витей только познакомились, он тоже играл в команде, как Егор сейчас. И тоже был бабником. Наплакалась я из-за него, конечно… Влюбилась, а у него куча поклонниц, я не нужна была.
Вздрагиваю, понимая, что сижу и слушаю с открытым ртом, пока гель с кисточки капает на стол. Истории клиенток — это отдельная любовь, правда. Наверное, даже из-за этого стоило заняться маникюром. Так круто слушать реальные рассказы о любви, а не читать их в книгах.
— И как он в итоге понял, что ему нужны именно вы?
— Я его бросила. — Она смеется. — Ну, точнее, бегать за ним перестала. И как только я стала той единственной недоступной, он понял, что остальные ему неинтересны. И бегал тогда уже он. И я плакать перестала, и он с меня стал пылинки сдувать. Эти бабники, они такие. Когда встретят ту единственную, то уже никогда не отстанут.
Хм… Интересно. Егор за мной бегает только потому, что я не одна из его поклонниц? То есть если бы я ему сразу ответила взаимностью, то перестала бы быть интересной?
Со Светланой Сергеевной мы болтаем всю процедуру маникюра, и наконец-то неловкость уходит. Она рассказывает, как Егор тягал в детстве кота за усы и как не мог научиться стоять на коньках так долго, что даже хотел бросить это гиблое дело. Еще была пара постыдных историй, которые когда-нибудь мне обязательно пригодятся в аргументах против него. Например, рассказ о том, как он напился впервые и не дошел до своей кровати, уснув прямо в коридоре и использовав вместо подушки все того же многострадального кота.
