Несу какую-то несусветную чушь, включая все имеющееся обаяние и женские штучки. Надо же, никогда не пользовалась, а тут пригодились, даже губу пару раз укусила, ну не Лиза — флиртунья!
— Поближе? — Он усмехается. Попался. — Насколько?
— Ну, это уже от тебя зависит. Я инициативу проявляю, а ты действуй.
Мужчина же все-таки.
Мне кажется, вокруг уже воздух раскалился, словно не конец января, а минимум май. Точно знаю, что Лисица моя улыбается: она давно все штучки мои знает. Что там с лицами остальных, я не вижу, но уверена, все удивлены. Блин. Такого количества зрителей я на самом деле не ожидала, но отступать уже некуда, да и глупо.
Во-первых, чтобы Савельев перестал думать, что мне интересен.
А во‑вторых… Ну не хочу я больше видеть сны с его участием! Не могу! Не выдерживаю!
Именно поэтому я тяну Антона за воротник и сразу же впиваюсь в его губы, и он, улыбнувшись, отвечает на поцелуй.
Я, несомненно, пожалею об этом. Несомненно…
Глава 8
— Это что вообще было?! — шипит Лиска, стоит нам оказаться наедине. Я знала, конечно, что моя выходка не оставит ее равнодушной, но чтобы настолько… Мы заходим в раздевалку, как обычно, последними, до начала пары остается не больше минуты, но Нежнову, кажется, учеба сейчас волнует меньше всего. Еще бы, она думает, что у нее подруга умом тронулась, какая тут экономика…
— А на что было похоже? — Разматываю шарф и пытаюсь спрятать улыбку. Да, я знаю, что натворила что-то дерьмовое, но отступать уже некуда. Антон так пылко целовал в ответ, что, боюсь, завтра прибежит с кольцом и предложением руки и сердца. А мне его сердце точно не нужно. Руку можно, конечно, а то моя болит, зараза.
— Было похоже на то, что у тебя крыша поехала, — ворчит Лиска.
— Так она и поехала! Мне опять Савельев приснился, Лис, я не выдерживаю уже.
— И ты решила поцеловать Антона, чтобы что? — Она хмурится, не понимает моих намерений, хотя я сама не соображаю уже, если честно. Что наделала, зачем…
— Чтобы мозг перестроился. У меня парня давно не было, а тут Савельев полез со своими поцелуями, вот и снится теперь. Надо было заменить его кем-то, Антон удобно под руку попался.
— Он вряд ли отвалит теперь от тебя, ты же понимаешь?
— Ой, — отмахиваюсь от подруги и хватаю сумку, выходя из раздевалки. Я понимаю. И это очень хреново. — Придумаю что-нибудь. В конце концов, мы просто целовались, я же ему ничего не обещала.
— Да, Гаврилова, по-моему, ты круто влипла. А еще Савельев на вас та-а-ак смотрел! Я думала он развернется и уйдет, честно, даже слышно было, как зубы скрипят.
— Это у Колосова твоего, потому что ты его так не целуешь, — хохочу и стараюсь перевести тему. Я, вообще-то, на Антона набросилась, чтобы Савельева забыть, а она опять мне о нем рассказывает. Смотрел как-то… Да как он мог смотреть? Разве что Антошку ревновал, а то уведу друга из хоккейной семьи, и все, считай, пропал пацан.
— Колосов не мой, — рычит Лиска прямо перед дверью аудитории. Мы не спешим врываться на пару, да и все преподаватели уже привыкли, что мы всегда опаздываем на несколько минут, даже не ругают.
— Ой ли, — перехожу на шепот, подходя ближе к Алисе. — Да ты только пальчиком помани, он уже, как кот, у ног виться будет. Влюбился в тебя Колосов, солнышко. Влюбился.
— Его мама тоже так говорит. — Алиса грустно вздыхает, и вот тут я понимаю причину ее хренового настроения. Та-а-ак. Вчера вечером, когда мы созванивались, все было вроде неплохо.
— Пошли, — тяну подругу за руку в сторону туалета, пофиг на пару, тут есть дела поважнее. — Рассказывай, что случилось. — Не с первого раза, но запрыгиваю на подоконник, спасибо моему росту, и во все глаза смотрю на Нежнову, ожидая подробностей.
— Да что рассказывать? Что было вчера, ты знаешь. А сегодня выхожу из подъезда — машина стоит. Ну я мимо иду, а он подходит, на руки хватает и несет, счастливый такой. Я только наорать собралась, тут, блин, Сережа вышел. Мне иногда кажется, что Егор ему приплачивает, честно. Бывший появляется всегда, когда Егор рядом со мной. А Колосов знает, что я буду делать вид влюбленной дуры, только бы Сережа не приставал.
— Если Егор реально ему платит, то он мне нравится, — смеюсь, но Лиске вообще не весело. Она грустит по-настоящему, хотя я на самом деле не очень понимаю причину. — Лисенок, ну ты чего?
Нежнова стоит у стены, опустив голову вниз. Спрыгиваю с подоконника, чуть не убившись, и застываю: она плачет. Глаза, полные слез, губа дрожит, как у ребенка, мне бы самой не расплакаться от ее вида…
— Ну, Лис, ну ты чего? — обнимаю крепко, стараюсь передать всю свою любовь и спокойствие, хотя второго во мне уже очень давно нет. — Только не говори, что по Сереже плачешь, я тебя убью.
