Болезненно улыбаюсь и шумно выдыхаю: как мы дошли до этого? От сладких поцелуев и крышесносного секса до ссор в машине с грязными словами. Мерзко. Нам, видимо, и правда не по пути.
— Если хочешь знать — да! — Чувствую, как яд чуть ли не капает с нижней губы, пропитывая всю мою речь. — С ним были мои единственные отношения, и мне давалось все очень легко, поэтому мы и встречались так много времени. Меня понимали с полуслова, мне не приходилось ничего просить или ломать свои привычки ради отношений. У меня не было другого примера, только этот, и сейчас мне тяжело, потому что мы с тобой как в разных вселенных!
— Как хорошо, что твой мудак-бывший был с тобой в одной вселенной, Неженка! — кривится со злостью Егор. — Странно, что другую трахнул, правда? Но это ничего. Главное, что ты не ломала себя и что тебе удобно было. А то, что я люблю тебя как умалишенный, это хуйня, конечно. У нас вселенные разные, не то что с твоим бывшим. Простишь его, может? А чего? Раз так удобно было. Ну, подумаешь, не ценил тебя, не уважал, смог изменить с легкостью после стольких лет отношений. Удобно же, блядь, было тебе, да?
Колосов вылетает из салона, хлопая дверью так громко, что меня оглушает на секунду, и пинает ногой почти растаявший сугроб у машины, рассыпая по капоту снег.
А мне становится так противно от себя самой, что хочется плакать и лежать на кровати, свернувшись калачиком.
Кто из нас идиот? Я не знаю. Мне просто плохо.
Выхожу из машины и иду в сторону автобусной остановки, краем глаза замечая, что Егор смотрит мне вслед, а Лиза целуется с Савой на крыльце, ей не до меня.
И славно.
На пары сегодня я не пойду.
Хочу… Я не знаю, чего хочу. Наверное, побыть одной. Может, я зря это все? Не знаю, пока не могу осознать, что чувствую. Мне просто плохо и очень противно, как будто бы отмыться хочется.
Пишу Лизе эсэмэску, чтобы не ждала меня сегодня, и сажусь в первый попавшийся автобус, даже не посмотрев на номер. Все равно. Мне просто дико хочется куда-нибудь уехать, чтобы разложить в голове кашу по тарелочкам и хоть немного отсортировать мысли.
Этот день официально можно записывать в раздел самых странных дней и обводить его в календаре каким-нибудь серым, а может, даже фиолетовым цветом. Сначала молчаливые Колосовы, потом целующий меня Савельев, потом Антон, который чересчур приветливо мне улыбнулся и даже поздоровался, а потом новость о том, что Егор с Лисой очень сильно поссорились, и ее эсэмэски с просьбой не звонить, пока она сама не решится поговорить.
Ну супер.
Пары без нее обычно проходят до ужаса скучно, но сегодня, мне кажется, нам было необходимо побыть на расстоянии. Она решала свои проблемы, я пыталась понять саму себя. Этот утренний поцелуй… Он выбил почву из-под ног и заставил упасть на дно океана, захлебнуться пониманием того, что я натворила.
На что я надеялась? Чем думала?
Сотни фильмов смотрела, книжки читала, да и жизненных примеров было до фига, чтобы, конечно же, все это мигом забыть и прыгнуть в постель к Савельеву. Ну какой секс по дружбе? Без каких обязательств, когда у меня после каждого раза с ним желание хоть когда-нибудь попробовать с другими отпадало напрочь.
Дура, наивная дура! Он красивый, горячий, молодой, спортивный, с чувством юмора. Еще и заботливый, черт его дери. Не влюбиться не было шансов.
Хотя один был, если честно.
Но для этого нужно было обрубить с ним все связи, еще когда он решил оплатить мои лекарства в аптеке.
Секс по дружбе… Даже смешно. По какой дружбе? Просто я влюбилась как дура, а Савельев радовался очередной доступной девице в своей постели. Зачем искать кого-то нового и уламывать, если Лиза сама прибежит, да?
Настроение почти до слез дерьмовое, мне хочется, впервые за долгое время, обниматься и нежиться, с кем-нибудь целоваться и обо всем на свете болтать.
С кем-нибудь, ага.
После пар Савельев забирает меня на тренировку, и я послушно иду за ним в машину. Сопротивляться нет сил, да и… Да и не хочется уже ему сопротивляться. Вот по голове себе надавать очень хочется, а сопротивляться — нет.
Через полчаса мы уже вовсю тренируемся, и я сама для себя отмечаю, что за месяц в зале достигла неплохих успехов и в форме, и в самочувствии.
— Гаврюш, давай ноги чуть шире и колени в стороны.
Приседания — это моя отдельная боль. Во-первых, у меня дерьмово с техникой. Во-вторых, Артем всегда стоит сзади почти вплотную. В-третьих, он сейчас присел позади и трогает мои ноги, помогая встать в правильное положение.
Я никогда не думала, что буду такой влюбленной идиоткой, как в женских романах, но… буду. Потому что, без шуток, пробегают мурашки, когда он касается, и мозг работать отказывается. Стою, воздух губами хватаю, как выброшенная на берег селедка, и пялюсь на нас в зеркало, наверняка идиотским взглядом. Если бы с меня рисовали эмодзи, я была бы тем самым, у которого слюни текут и сердечки из глаз выпадают.
Докатилась, блин.
