С этими словами он вогнал в него свой громадный член. Тихий стон слился с диким вскриком. Белкин почувствовал, как по ноге потекла теплая струйка… Кровь. Нутро разрывалось, всё горело огнем. Но он закусил губу и только пыхтел, слушая редкие стоны насильника и мечтая, чтобы это скорее закончилось.
Железнов отпустил его руки, приподнимая одежду, нежно провел по спине. От его прикосновений по позвоночнику пробежали мурашки, но сейчас стало намного легче, Николай приподнялся на локтях, облегчая себе унизительное положение. Учитель уже держал его за бедра и толкал на себя, насаживая по самое основание. Первые искорки удовольствия поползли по телу, выбираясь из области таза к кончикам пальцев, к сердцу, концентрируясь в члене. Возбуждение вернулось и стало нарастать.
- Расслабься же, - хриплым шепотом снова посоветовал педагог.
Он ускорился, руки потянусь к паху Ника, пальцы обхватили жаждущую плоть. Белкин расслабился, и тут же из его легких выбился непроизвольный стон. Стало хорошо, его словно обволокло щекочущим электрическим облаком, тело обмякло, отдаваясь неизбежно нарастающей волне удовольствия. Горячие пальцы мастурбировали ему, несильно сжимали и поглаживали яички, а твердый член вбивался в него плавно и желанно, плоть плотно прилегала к плоти через тонкую пленку презерватива. Каждое глубокое проникновение вызывало фейерверк ощущений. Стоны неслись на весь лес, теперь Ник сам неумело подмахивал ему, стараясь попадать в темп. По венам разливался жидкий огонь, Белкин кусал губы, прикусывал кожу на руках и всё равно не мог остановить приближающийся оргазм.
- Я… сейчас… кончу… - на частых выдохах пробормотал он. Железнов плотнее обхватил его скользкий от смазки член, сдвигая нежную кожу и… Ник словно в глубокую воду, погрузился в пучину короткого удовольствия. Он изогнул спину, сжал ягодицы и в бессилье опустился на заляпанный грязью капот иномарки, чувствуя, как из него изливаются последние капли спермы.
Константин толкнул его на себя и тоже вскрикнул, кончая.
На все про все минут пятнадцать, не больше. Белкин извернулся, вставая. Было тяжело от усталости и томно от еще не окончательно схлынувшего напряжения. Измазанные штаны висели в районе щиколоток, куртка и свитер намокли и пропитались грязью. Ноги и задница были липкими от крови, живот – от спермы.
Учитель копался в бардачке, потом вылез из салона и протянул ему упаковку влажных салфеток.
- Вытрись.
Белкин взял, медленно открыл и стал вытираться, наблюдая, как тот в стороне делает то же самое. Сейчас Ник уже с трудом понимал, что произошло и кто в этом виноват. Никакой обиды и угрызений совести, только сумасбродное желание всё повторить. И осознание, что не ошибся в своих чувствах, любит своего классного по-настоящему.
- Природу нельзя загрязнять, - сказал Железнов, застегивая джинсы, тоже, кстати, в пятнах грязи. – Подними свой мусор и положи в этот пакет, потом выкину.
Он кивнул на маленький полиэтиленовый мешок у заднего колеса. Белкин повиновался.
Через минуту они стояли друг напротив друга.
- Ну? – спросил Железнов.
- Что ну?
- Усвоил урок?
- Вы же говорили, что не гей, Константин Евгеньевич. Или мне теперь всё-таки можно звать тебя Костя?
- Всё-таки нельзя. И да, не гей.
- Но вы же меня только что… Это изнасилование несовершеннолетнего. Я могу в полицию заявить.
- Твое право.
- И с работы вылетите, и Новосибирск накроется.
- Белкин, тебя прямо сейчас до ближайшего отделения отвести? - историк приблизился к нему, он был ниже ростом и смотрел снизу вверх, но парню сейчас показалось, что наоборот, он почувствовал себя очень маленьким. – Ты считаешь, что я испугаюсь ответственности? Если бы это было так, я бы к тебе никогда не притронулся. А пока я в состоянии отвечать за свои действия.
- Никому я не расскажу. Обещаю.
- Мне всё равно. А тебе советую подумать, хочешь ли ты еще считать себя геем.
- Хочу.
- Это неправильный ответ. Слишком быстрый. Я сказал – подумай.
- Уговорили. Когда мы еще встретимся? Вот так?
- Наверное, никогда, - Железнов поднял с травы куртку, достал из внутреннего кармана «Парламент», взял одну сигарету, потом протянул пачку ученику.
- Вы же не курите! – изумился Белкин, но сигарету взял.
- В школе не курю, - Константин Евгеньевич щелкнул зажигалкой, поднес огонек Николаю. – И не встречаюсь со школьниками.
- Только насилуете…
Историк хмыкнул.
- Этот разговор ни к чему не приведет, - сказал он, выпуская облачко дыма. – Собирайся, отвезу тебя домой. Думай, как будешь объяснять свой вид.
- Скажу, что упал, я ж пьяный был.
- Садись в машину.
- Сиденье испачкаю.
- Здесь тебя оставить?
Они сели в «Ауди». Белкина всё не отпускало ощущение нереальности происходящего, но ноющий зад доказывал обратное. Щемящей болью в груди засело сожаление, что этого больше не повторится. Он будет ходить по коридорам, сидеть на его уроках, помнить этот вечер, но быть не в силах что-либо изменить. Подставлять классного он больше не хотел.
- Константин Евгеньевич?..
- Слушаю.
- А когда я окончу школу… В апреле мне исполнится…