«Ауди» встала на месте. Белкин растерялся под взглядом кажущихся черными глаз. Вот же невозмутимый, мерзавец! Лучше бы начал орать на него и грозить нажаловаться родителям, лучше б проводил воспитательную беседу, капал на мозг или выкинул его из машины. Нет, он просто смотрел.
- Вы не удивлены, что я вас поцеловал?
- Не удивлен.
- Может, вы этого хотели?
- Нет.
- Точно, вы же не гей. А я гей.
- Это твое право, мне до твоей ориентации нет никакого дела, как учителя меня интересует твоя успеваемость по моему предмету, как классного руководителя – общая успеваемость и поведение. Остальное не входит в рамки моих обязанностей.
- То есть вне школы мы можем встречаться? В смысле, быть любовниками?
- Не можем, Белкин. Ты взрослый человек, а не понимаешь. Как-то раз я уже объяснял тебе, почему.
- Ну да, я помню. Непедагогично.
- В том числе.
- А если я хочу вас? – Ник наклонился к нему, положил ладонь на ногу, провел от колена вверх, просунул между бедер. – Как вам?
- Так, поехали, - Железнов откинул его руку, завел мотор, давая задний ход.
- Куда? – Белкин не мог определить: обрадовался он или испугался.
- Поработаю твоим личным психологом.
Выбрасывая комья грязи из-под колес, он развернул машину и погнал на трассу.
Они проехали несколько километров, никого не встречая на пути, свернули в небольшую посадку, проехали по грунтовой дороге, каким-то чудом даже не завязнув, затем углубились в лес. Наконец, остановились на поляне, где часто проходят пикники.
- Выходи, - скомандовал Железнов, разблокируя двери.
- Хотите меня здесь бросить?
- Ну что ты.
Учитель вылез сам, обогнул машину, наблюдая, как выходит подопечный.
Кругом было темно, только слабый ближний свет фар давал возможность ориентироваться в пространстве. Под ногами было сыро, с ветвей капало.
- Теперь я весь твой, - историк развел руки в стороны.
- Могу делать, что хочу? – Белкин не верил в свое счастье: слишком легко, где-то был скрыт подвох.
- Да, да, давай, приступай.
Парень неуверенно подошел ближе. Было очень подозрительно, но подростковые гормоны уже разыгрались, член встал сразу после осознания, что они в лесу одни и что будет секс. Он не был девственником, но то было с девчонками и не часто.
Белкин шагнул почти вплотную, ухмыляясь и глядя в глаза, очки, кстати, историк оставил в машине, потянул вниз бегунок молнии. Потом просунул руки под кожаные полы куртки и, медленно стянув с плеч, отправил в мокрую листву. Константин Евгеньевич не шелохнулся. Ник приподнял его джемпер, футболку, погладил живот, который оказался неожиданно упругим, затем накачанную грудь.
Потом школьнику снесло крышу. Позабыв про осторожность, он прижал к себе учителя и, придерживая за затылок, впился ему в губы. Приятным открытием стало, что Железнов ему отвечает…
Он уже полез к историку в джинсы, его бдительность была усыплена, собой все заслоняла подростковая похоть, мышцы дрожали от нетерпения. В мозгу осталась одна мысль, как он всадит Алисе, как это будет божественно и какой из этого выйдет прикол.
Его резко схватили за руки и развернули.
- Ёпт!.. – в ярости закричал Белкин, пытаясь освободиться от хватки. Так замечательно всё начиналось…
- Не хорошо матом ругаться, - спокойно пожурил Железнов и тут же нагнул мордой на капот. Капот был теплым, мокрым и грязным, но кого это волновало.
- Что вы делаете?
- Психологический тренинг. Даю тебе то, что ты хочешь. Потом расскажешь, понравилось ли.
Константин завел ему руки за спину, удерживая одной левой. Правой расстегнул его штаны, спустил вниз вместе с бельем, раздвинул ноги. Белкин крутился, мешая себя раздевать, но хватка для историка у того была железная. Сдвинутые обратно ноги Ник развел сам, получив предупреждающий удар носком под колено.
- Вы не посмеете!
- Еще как посмею: ты же меня хочешь. Прости, смазки нет.
Упершись носом в железо, парень еще дергался, не верил, что так глупо попал. Сам виноват. Какого хрена он вытворял? И всё равно, всё равно он не верил, что их классный способен его изнасиловать, попугает и отпустит.
- Вы же учитель!
- Можешь не напоминать.
- Это непедагогично!
- Я знаю.
Теплое мокрое упало между раздвинутых ягодиц. Проворные пальцы быстро растерли слюну, а потом один из них протиснулся внутрь.
- Больно! – заорал Белкин.
- Терпи, – Железнов не прекратил растягивать его.
- Больно же!
- Терпи! Расслабься!
- Не хочу!
Второй палец вызвал адскую боль, перед глазами пошли красные круги, а потом стало легче, только руки затекли и шея, не говоря уже о подсыхающей корке грязи на лице. А вставший член терся о металл.
Прошел, наверное, целый час, так Белкину показалось долго. Ноги подкашивались, он распластался на капоте с тремя пальцами в заднем проходе, пока, наконец, это не кончилось.
- Отпустите меня! – взмолился он.
- Нет, Белкин, мы еще не закончили.
- Это изнасилование…
- Нет, это воспитательный процесс.
Константин продолжал удерживать его. Вывернув голову, Ник видел, как историк вытаскивает из заднего кармана квадратик блестящей фольги, разрывает его зубами… натягивает презерватив…
- Нет!
- Заткнись уже, наконец. Ты же гей. Будь мужиком.