— Конечная цель создать более эффективную модель социалистической экономики, товарищ Сталин, — ответил я. — Если эксперимент продолжит демонстрировать положительные результаты, его элементы могут быть постепенно внедрены в различных секторах народного хозяйства. Но решение об этом, конечно, будет принимать партийное руководство, исходя из политических и экономических задач.
Сталин обменялся взглядами с Молотовым, потом повернулся к Орджоникидзе:
— Что думаешь, Серго?
— Результаты впечатляют, Коба, — ответил Орджоникидзе. — Я лично посетил несколько экспериментальных предприятий. Рабочие довольны, директора проявляют инициативу, планы перевыполняются. Думаю, стоит продолжить эксперимент в расширенном масштабе.
Каганович не сдавался:
— Товарищ Сталин, прежде чем принимать решение, позвольте представить мнение идеологического отдела ЦК. Нашими теоретиками подготовлен анализ, показывающий серьезные расхождения между концепцией «промышленного НЭПа» и генеральной линией партии.
Сталин несколько секунд смотрел на Кагановича, потом спокойно произнес:
— Теория должна проверяться практикой, товарищ Каганович. Пока практика говорит в пользу эксперимента товарища Краснова.
Эти слова прозвучали как приговор. Каганович сразу сник, понимая, что проиграл эту битву. Молотов сохранял невозмутимость, но по легкому движению бровей я понял, что он тоже заметил изменение позиции Сталина.
— Предлагаю следующее решение, — продолжил Сталин. — Эксперимент продолжается и расширяется на дополнительные двадцать пять предприятий наркомата тяжелой промышленности. Также мы расширяем его на сельское хозяйство. Через шесть месяцев повторный доклад о результатах. При положительной динамике рассмотрим возможность распространения отдельных элементов на другие отрасли.
Он повернулся ко мне:
— Товарищ Краснов, вам поручается общее руководство экспериментом. Товарищ Орджоникидзе обеспечит поддержку со стороны наркомата. Товарищ Куйбышев предоставит необходимые плановые корректировки через Госплан.
Затем, обращаясь к Кагановичу и Молотову:
— Прошу вас не чинить препятствий эксперименту. Пусть экономические показатели говорят сами за себя.
Сталин поднялся, давая понять, что совещание завершено:
— На этом все, товарищи. Жду через полгода конкретных результатов, а не теорий.
Выходя из кабинета, я ощущал странную смесь триумфа и тревоги. Первое сражение выиграно, эксперимент получил высочайшее одобрение. Но впереди предстояло еще много битв.
В приемной Орджоникидзе крепко пожал мне руку:
— Поздравляю, Леонид! Блестяще выдержал допрос. Особенно удачно парировал вопрос о колхозах.
— Спасибо, Серго, — ответил я, все еще не до конца веря в успех. — Но мы лишь в начале пути. Теперь нужно обеспечить реальные результаты на всех тридцати семи предприятиях. И еще в колхозах…
— Не сомневаюсь, что справишься, — подбодрил Орджоникидзе. — Завтра жду тебя в наркомате, обсудим детали расширения эксперимента.
Каганович, проходя мимо, бросил холодный взгляд, но промолчал. Молотов сухо кивнул. Куйбышев на прощание тихо заметил:
— Интересный эксперимент, товарищ Краснов. Будем внимательно наблюдать за результатами.
На улице меня ждал автомобиль. Снег прекратился, и морозный вечерний воздух прояснил голову. Москва сияла огнями, готовясь к встрече нового, 1932 года, который должен стать решающим для нашего эксперимента.
Сев в машину, я позволил себе несколько минут передышки. Глядя на проплывающие за окном здания, я размышлял о колоссальной ответственности, которая легла на мои плечи.
Впереди шесть месяцев напряженной работы. Нужно расширить эксперимент на новые предприятия, обучить тысячи специалистов, создать систему учета и контроля, которая докажет эффективность модели даже самым закоренелым скептикам.
И что еще важнее, надо решить с его распространением на сельское хозяйство. А это вообще отдельная песня, к которой я почти еще не готов.
Но главное не потерять темп. Политическая конъюнктура благоприятствует сейчас, но ситуация может измениться в любой момент. Нужно действовать быстро и решительно, пока Сталин видит в «промышленном НЭПе» полезный инструмент для укрепления экономики и обороноспособности страны.
Времени на раскачку нет.
Машина медленно продвигалась сквозь вечернюю Москву. Мысли кружились в голове, словно снежинки за окном.
Победа в кабинете Сталина принесла не только облегчение, но и новую гору забот. Как воплотить грандиозные планы?
Как успеть за полгода доказать эффективность «промышленного НЭПа» на почти четырех десятках предприятий? И самое сложное, как перенести уже проверенные методы на сельское хозяйство, где ситуация накалялась с каждым днем?
Автомобиль остановился возле здания, где располагалась моя лаборатория. Несмотря на поздний час, окна третьего этажа светились. Верная команда ждала результатов.
Едва переступив порог, я увидел настороженные лица Вознесенского, Котова, Величковского и еще нескольких сотрудников. Они молча смотрели на меня, боясь задать главный вопрос.
