— А мы вот курим, — второй достал финку. — И очень не любим обличительные статейки.
Тюленев успел уклониться от первого удара, портфелем отбил второй. Но их было двое, и в темноте. Долго так не продержаться.
Вдруг один из нападавших странно охнул и осел на тротуар. Второй развернулся и тут же получил короткий, неуловимый для глаза удар в челюсть.
Из тени проступила массивная фигура:
— Все в порядке, Сергей Николаевич?
— Фомич? — удивился Тюленев, узнав бывшего циркового борца. — Вы как здесь?
— Товарищ Мышкин попросил приглядеть за вами, — здоровяк поправил сбившийся пиджак. — Знал, что эти сволочи что-нибудь придумают.
Один из лежащих застонал. Фомич деловито обыскал обоих:
— Так-так… Документиков нет, зато есть денежки. Я их конфискую, как благодарность за хлопоты.
Тюленев потер ушибленное плечо:
— Спасибо за помощь. Но как вы узнали?
— Товарищ Мышкин сказал, что у Казакова слишком предсказуемые методы, — усмехнулся Фомич. — Сначала деньги, потом угрозы, потом… — он кивнул на поверженных хулиганов. — Пойдемте, Сергей Николаевич. Я вас провожу до дома. И да, я теперь буду сопровождать вас постоянно. Не возражайте, такие материалы требуют особой защиты. Как и те, кто их пишет.
К утру в редакции Тюленев держал в руках свежий номер газеты. Заголовок «Военный заказ или военная тайна?» черным жирным шрифтом бросался в глаза со второй полосы. Рядом выстроились фотографии бракованных изделий и таблицы с беспощадными цифрами контрольных проверок.
В редакции царило необычное оживление. Телефоны звонили не переставая.
— Сергей Николаевич! — окликнул его Стрельцов. — Из наркомата уже третий раз звонят. Требуют раскрыть источники.
— Пусть требуют, — усмехнулся Тюленев, — все документы в порядке. Источники — это наша всегдашнее стремление разоблачить низкопробные буржуазные методы в промышленности.
В этот момент в кабинет ворвался запыхавшийся курьер:
— Николай Георгиевич! Там машина от «Сталь-треста» приехала! Беспалов лично!
— Не принимаем, — спокойно ответил редактор. — У нас производственное совещание.
Завод «Сталь-треста», полдень
Инспектор Грушин, немолодой уже человек в потертом кителе, методично проверял документацию. За его спиной нервно переминался главный инженер завода.
— Так-так… — Грушин постучал карандашом по журналу технического контроля. — А почему здесь пропущены записи за позапрошлую неделю? И где акты военной приемки по партии номер двести сорок семь?
— Они… в другом отделе, — пробормотал инженер. — Сейчас принесут…
— Не стоит, — инспектор захлопнул журнал. — Я уже видел эти акты. В них тридцать процентов брака. А по документам у вас все чисто. Как прикажете это понимать?
Приемная Орджоникидзе, вечер
Клавдия Петровна, бессменный секретарь наркома, едва успевала записывать телефонные звонки.
— Товарищ Орджоникидзе занят… Да, видел статью… Нет, комментариев не будет… Проверка уже начата…
В приемной появился взволнованный Межлаук:
— Серго у себя? Там такое творится! На «Сталь-тресте» целый склад с бракованной продукцией нашли. Спрятан, замаскирован, но недостаточно хорошо. Не ожидали проверки, пауки.
— Подождите, Валерий Иванович, — Клавдия Петровна привычным жестом указала на кресло. — Сейчас у него Пятаков, потом вас примет.
Телефон зазвонил снова:
— Приемная товарища Орджоникидзе… Да, мы знаем про обыски… Нет, это не политическое дело, чисто хозяйственное…
Ресторан «Метрополь», поздний вечер
Старший официант Михаил Степанович, проработавший здесь еще с дореволюционных времен, давно научился быть невидимым и неслышным. Но слышать умел, как никто другой.
За столиком в углу зала сидели трое: директор Коломенского завода, представитель ВСНХ и кто-то из военной приемки.
— Нет, вы видели эти цифры? — вполголоса говорил военный. — Сорок процентов брака в танковой броне! А они это все в отчетах прятали.
— Теперь понятно, почему они так против новых стандартов контроля выступали, — кивнул директор. — Боялись, что всплывет.
— Говорят, — представитель ВСНХ наклонился к собеседникам, — что Беспалова уже вызывали. И там очень серьезный разговор был.
К столику приблизился человек в штатском — тот самый журналист из «Гудка». Наклонился к военному, что-то тихо сказал. Тот побледнел, торопливо достал блокнот.
— Михаил Степанович! — окликнули официанта. — Бутылку «Абрау» и закуски, четвертый столик!
Пока он накрывал на стол, до него долетали обрывки фраз:
— … завтра выйдет продолжение…
— … нашли документы…
— … лично товарищу Сталину доложили…
В высоких зеркалах «Метрополя» отражались электрические люстры, крахмальные скатерти, взволнованные лица посетителей. Где-то в городе уже печатались новые разоблачительные материалы, в кабинетах готовились приказы о проверках, а в сейфах «Сталь-треста» горели последние уличающие документы.
Новый день обещал быть интересным.
Мышкин положил на мой стол свежий номер «Экономической жизни». Заголовок кричал: «Частные заводы срывают оборонный заказ!»
— Попались, — он довольно потер руки. — Использовали все те документы, что получили от Кузьмина. Даже цитаты дословно приводят.
