Седов вдруг улыбнулся:
— Знаете, а ведь это похоже на нервную систему. Как в живом организме — есть спинной мозг, это территориальное управление, и отдельные нервы для каждой функции.
— Именно! — я обрадовался точному сравнению. — И как в организме, все части работают согласованно, дополняя друг друга.
— А новая связь будет как нервные волокна? — догадался Твердохлебов.
— Да. Автоматические телефонные станции, селекторные совещания, промышленное телевидение — все это создаст единую систему управления. Каждый руководитель будет видеть полную картину и сможет быстро принимать решения. Мы сейчас как раз работаем над этим.
Кузьмищев задумчиво постучал пальцами по столу:
— Знаете, Леонид Иванович, я сначала сомневался. Но теперь вижу — система действительно продумана. Хотя привыкать придется.
— Будем осваивать постепенно, — я положил перед ними папки с инструкциями. — Сначала внедрим на ключевых участках, связанных с военным заказом. Потом распространим на все производство.
Когда они ушли, я еще раз посмотрел на схему. Старая гвардия начинает понимать. А значит, система заработает. Теперь надо не сбавлять темп и довести начатое до конца.
Уже вечером я отправился работать со связью. Ну как, работать? Главными спецами там числятся другие люди. Я так, на подхвате.
В старом машинном зале, временно переоборудованном под монтажный цех связи, царил творческий беспорядок. Всюду громоздились ящики с оборудованием, катушки кабеля, измерительные приборы. Пахло канифолью, машинным маслом и кофе из большого термоса, Зотов, как всегда, готовился к долгой рабочей ночи.
Василий Петрович, засучив рукава, колдовал над разобранным коммутатором. Его длинные пальцы с въевшимися следами канифоли ловко перебирали контакты. Рядом на верстаке лежала стопка его знаменитых блокнотов с чертежами, куда Зотов фиксировал каждую техническую идею.
— Михаил Александрович, взгляните, — позвал я Бонч-Бруевича, указывая на схему центральной диспетчерской. — Если мы расположим усилители вот здесь, сможем ли обеспечить устойчивую связь с Уралом?
Бонч-Бруевич, представительный мужчина с аккуратно подстриженной бородкой, склонился над чертежом. Его появление в нашем проекте было настоящей удачей, лучшего специалиста по связи в Советском Союзе не найти. Он занятой человек, но услышав про мои идеи, тоже загорелся и захотел поучаствовать.
— Интересная идея, — он постучал карандашом по схеме. — Но нужно увеличить мощность ламп. Я как раз разработал новую серию.
— А что если вот так? — подал голос Зотов, на секунду оторвавшись от коммутатора. Он быстро набросал схему в своем блокноте. — Поставим дополнительные ретрансляторы в Нижнем Новгороде и Казани. Тогда сигнал будет стабильнее.
Я невольно улыбнулся. Вот оно — идеальное сочетание научной мысли и практической сметки.
— Василий Петрович, как продвигается автоматическая станция? — спросил я.
— Почти готова, — Зотов любовно погладил стойку с декадно-шаговыми искателями. — Добавил свою систему ускоренного поиска. Теперь соединение будет занимать втрое меньше времени.
Бонч-Бруевич с интересом посмотрел на его работу:
— А ведь действительно, оригинальное решение. Надо будет описать в технической литературе.
— Тут необходимо сделать так, чтобы был визуальный контроль, — я развернул еще один чертеж. — Нам нужно видеть все ключевые участки производства в реальном времени.
— Мои передатчики телевизионного сигнала уже в пути, — кивнул Бонч-Бруевич. — Но потребуется очень много кабеля для передачи изображения.
— А может… — Зотов на секунду задумался, потом быстро зашелестел страницами блокнота. — Вот! Я тут придумал схему коммутации. Можно передавать сигнал по очереди, переключаясь между камерами. Кабеля потребуется меньше, и картинка будет четче.
Мы склонились над его чертежом. Решение изящное и простое.
— Более того, — воодушевился Бонч-Бруевич, — если добавить сюда фотоэлементы, система сможет автоматически переключаться на участок, где возникли проблемы.
Я мысленно усмехнулся. В будущем это назовут «событийным видеонаблюдением», а сейчас рождалось как результат коллективного творчества.
— Теперь селекторная связь, — я перешел к следующему чертежу. — Нужно обеспечить возможность общего совещания всех директоров.
— Тут я уже все продумал, — Зотов извлек из недр верстака еще один блокнот. — Смотрите: центральный коммутатор с усилителями, отдельный канал для каждого завода, система подавления помех.
Следующие несколько часов мы провели в обсуждении технических деталей. Бонч-Бруевич предлагал теоретические решения, Зотов тут же находил способы их практического воплощения, а я направлял работу, зная, что должно получиться в итоге.
К рассвету общая схема была готова. Центральная диспетчерская с огромным табло показателей и экранами телевизионного контроля. Автоматическая телефонная станция с системой быстрого набора между заводами. Селекторная связь для оперативных совещаний. Все это соединялось в единую систему управления.
