— А знаете, Леонид Иванович, — Бонч-Бруевич прошелся вдоль верстаков с оборудованием, — давайте я вам покажу, какой колоссальный шаг вперед мы делаем. Вот, смотрите. Я такого еще нигде не видел, даже в Кремле.
Он достал из портфеля стандартную телефонную трубку образца 1929 года:
— Сейчас чтобы связаться, например, с Нижним Тагилом, нужно сначала позвонить на городскую станцию. Там барышня-телефонистка соединяет с междугородной. Ждем, пока освободится линия — иногда час, иногда два. Потом телефонистка в Нижнем Тагиле ищет нужный номер. Каждый разговор — целая эпопея.
— И это еще в лучшем случае, — подхватил Зотов. — А если линия повреждена или помехи? Я недавно три часа пытался дозвониться в Златоуст. Измучил всех телефонисток.
— Теперь смотрите, что будет у нас, — я подошел к схеме. — Директор завода снимает трубку. Набирает короткий номер — три цифры. Автоматическая станция сама находит нужное предприятие. Соединение за секунды, качество связи отличное благодаря усилителям.
— Более того, — добавил Бонч-Бруевич, — при необходимости можно мгновенно собрать селекторное совещание. Все директора слышат друг друга, будто находятся в одной комнате. Управляющий в Москве видит на экране ключевые цеха, получает данные о производстве в реальном времени.
— А если возникла внештатная ситуация? — продолжил я. — Сейчас пока дозвонишься, пока соберешь людей — драгоценное время уходит. В новой системе — нажал кнопку тревожного оповещения, и все ответственные лица мгновенно на связи.
Зотов с гордостью похлопал по стойке коммутатора:
— У нас тут еще и система приоритетов. Если звонит директор завода или начальник цеха — их вызов проходит вне очереди. А при аварийной ситуации все линии автоматически освобождаются для экстренной связи.
— Представляете масштаб изменений? — Бонч-Бруевич покачал головой. — От «барышня, соедините» до мгновенной автоматической связи между всеми предприятиями. От случайных, редких переговоров до постоянного оперативного управления.
— И все это уже не фантазии, — Зотов включил собранный им макет коммутатора. Механизм тихо загудел, щелкнули реле. — Вот она, новая эпоха промышленной связи, работает прямо у нас на столе.
— Знаете, — задумчиво произнес Бонч-Бруевич, разглядывая итоговую схему, — а ведь я такого никогда не видел. Надеялся сделать когда-нибудь, потом, но не сейчас, прямо перед собой. Мы создаем то, чего еще нигде нет.
Зотов, уставший, но довольный, кивнул:
— И что самое важное, что все работает. Я уже собрал макет, можно хоть сейчас демонстрировать.
— Завтра и продемонстрируем, — я посмотрел на часы. — На совещании с директорами. Пусть своими глазами увидят будущее.
За окнами занимался рассвет. Где-то в заводских корпусах уже гудели первые станки. Начиналась утренняя смена. А мы создали то, что должно было изменить само представление об управлении производством.
Я окинул взглядом помещение, заваленное приборами и схемами. Здесь, в этом творческом хаосе, рождалась новая эпоха промышленной связи. И у каждого из нас в этом своя роль: научный гений Бонч-Бруевича, инженерный талант Зотова и мое знание того, что должно получиться в итоге.
— Ну что, товарищи, — я пожал руки своим соратникам, — по домам. Завтра большой день.
Но я знал, что Зотов наверняка останется, доводить до совершенства свои схемы. Такие люди и делают технический прогресс возможным.
В приемной моего кабинета с самого утра толпились молодые люди. Выпускники технических вузов, перспективные рабочие с заводов, радиолюбители-самоучки. Все те, кто будут помогать устанавливать нашу систему связи. Зотов, которому я поручил предварительный отбор, постарался на славу.
— Давайте первого, — кивнул я Головачеву.
Вошел худощавый юноша в потертом костюме, но с аккуратно повязанным галстуком. В руках он цепко держал самодельный радиоприемник.
— Смирнов Николай, выпускник электротехнического факультета МВТУ, — представился он. — Собрал приемник по схеме журнала «Радиолюбитель», но внес несколько усовершенствований.
Через час я уже знал, что Смирнов будет отличным специалистом по радиосвязи. Горящие глаза, точные технические формулировки и что ценнее всего — способность мыслить нестандартно.
Следующим был Громов, коренастый парень с мозолистыми руками:
— Три года работал монтером на телефонной станции. Самостоятельно изучил схемы автоматических коммутаторов Стровгера. Есть идеи по их улучшению.
— А что думаете о матричной системе управления? — спросил я.
— Читал вашу инструкцию, — оживился он. — По-моему, очень похоже на коммутационную матрицу в телефонии. Каждый абонент может связаться с любым другим напрямую, без промежуточных звеньев.
Я отметил способность переносить технические принципы в управление. Такие люди нам тоже нужны.
Потом была Соколова Мария, хрупкая девушка в очках:
— Окончила физико-математический, специализировалась на теории колебаний. Прочитала все статьи Бонч-Бруевича о телевидении.
Ее знание теории впечатляло, но еще лучше, что она уже видела практическое применение:
