— Но это же… революционно, — пробормотал Циркулев. — Хотя, если правильно рассчитать все изгибы и радиусы, то может получиться.
— А мне нравится, — неожиданно сказала Варвара. — Действительно похоже на птицу перед взлетом. И эта решетка радиатора, она такая миленькая.
— Можно даже сделать ее из полированной стали, — добавил я. — И добавить объемный логотип завода.
— Знаете, — задумчиво проговорил Руднев, — а ведь в этом что-то есть. Если сделать все качественно, получится… произведение искусства.
— При условии сохранения всех технических параметров, — как всегда, добавил Циркулев.
— И правильного расположения относительно звезд! — радостно добавил Вороножский.
— Значит, беремся и за это? — я посмотрел на команду.
Они переглянулись. В глазах уже горел творческий огонь.
— Дайте-ка еще раз взглянуть на эти эскизы, — Руднев протянул руку. — Кажется, я знаю, как улучшить форму крыльев.
Я улыбнулся. Похоже, идея красивого грузовика увлекла всех не меньше, чем работа над комфортом.
— Все это прекрасно, — Руднев отложил эскизы и снял очки, — но на чем прикажете делать эти обтекаемые формы? Наши штампы рассчитаны только на прямые углы и простые изгибы.
Я подошел к верстаку:
— Придется модернизировать оборудование. Для начала нужен новый гидравлический пресс с увеличенным усилием.
— Для сложных поверхностей капота? — уточнила Варвара.
— Именно. И матрицы новой конструкции — с переменным радиусом гибки.
Звонарев нервно взъерошил рыжую шевелюру:
— Леонид Иванович, но ведь это означает полную переделку штампового цеха! А сроки?
— Если позволите внести техническое уточнение, — Циркулев поправил пенсне, — существующие прессы развивают усилие не более шестидесяти тонн. А для плавных обводов потребуется минимум сто двадцать.
— У меня есть идея, — я достал еще один чертеж. — Смотрите: если взять за основу пресс «Шулера» и модернизировать гидросистему, можно добиться нужных результатов.
— Позвольте, — оживился Руднев, — а если добавить еще один цилиндр? И изменить геометрию коромысла?
— И систему клапанов с гидравлической разгрузкой, — добавил я.
Варвара задумчиво постучала карандашом по чертежу:
— А матрицы? Их изготовление потребует совершенно новой технологии.
— Здесь нам поможет копировально-фрезерный станок, — я показал на схему. — Только придется сделать к нему гидравлический копир особой конструкции.
— И точность обработки потребуется исключительная, — заметил Циркулев. — Не менее двух сотых миллиметра.
— Представляете, какая красота получится? — вдруг мечтательно произнес Руднев. — Плавные обводы, идеальные сопряжения поверхностей…
— А еще нужен новый сварочный автомат, — добавил я. — Для криволинейных швов.
— И контрольные шаблоны сложной формы, — подхватил Звонарев.
— При условии изготовления всей оснастки с точностью до третьего знака… — начал Циркулев.
— А космические силы уже выстроились наилучшим образом! — радостно сообщил Вороножский, который все это время что-то высматривал в колбе.
— Значит, решено, — подвел я итог. — Руднев, вы беретесь за модернизацию пресса?
— Голубчик, да разве ж можно упустить такую интересную задачу? — он уже что-то быстро чертил в блокноте.
— Звонарев — на вас копировально-фрезерный станок. Варвара…
— Я займусь расчетом поверхностей и проектированием матриц, — девушка улыбнулась. — Давно мечтала поработать над чем-то более изящным, чем прямоугольные кабины.
— Циркулев проконтролирует точность изготовления.
— С обязательной фиксацией всех параметров в специальном журнале, — педантично добавил технолог.
— А я буду следить за расположением звезд! — торжественно объявил Вороножский.
Я посмотрел на часы. До начала пробега оставался месяц. Времени в обрез, но команда уже загорелась идеей.
— За работу, товарищи, — сказал я. — Нам предстоит создать не просто грузовик, а настоящее произведение искусства.
Мартовское утро выдалось морозным и ясным. Восходящее солнце окрасило в розовый цвет заиндевевшие корпуса завода. На площадке перед сборочным цехом, укрытый чехлом, стоял наш «Полет-Д».
Вокруг собралась вся команда — Варвара в элегантном темно-синем пальто с меховым воротником, Звонарев в потертом кожаном реглане и вязаной шапке, Руднев в тяжелом драповом пальто с каракулевым воротником поверх своего знаменитого лилового сюртука. Циркулев кутался в старомодную бекешу, а Вороножский по обыкновению щеголял в развевающемся черном халате, наброшенном поверх теплого свитера.
— Товарищ Зубцов прибыл! — раздался чей-то голос, и к нам быстрым шагом направился высокий седой мужчина в добротном пальто. За ним спешил раскрасневшийся от мороза Звяга, на ходу пытаясь что-то объяснить представителю ВСНХ.
— Доброе утро, товарищи! — Зубцов энергично пожал мне руку. — Наслышан о ваших успехах. Показывайте, чем порадуете.
Я кивнул Звонареву, и тот сдернул чехол. «Полет-Д» засверкал на солнце хромированными деталями. Его обтекаемый силуэт с изящной решеткой радиатора действительно напоминал птицу перед взлетом.
